“Провожаю друга” Ли Бо. Мой опыт филологического комментария и поэтического переложения

В недавнем эссе я писал о том, почему китайские "люйши" — едва ли не самый жёсткий материал для русского перевода. Ну а как иначе? Сорок иероглифов, фиксированный тоновый рисунок и зеркальные параллелизмы, где каждое слово держит вес всей конструкции. При этом дословный подстрочник убивает стих, вольный же пересказ — убивает смысл.

В этом посте содержится моя попытка перевода «Провожаю друга» Ли Бо. Если вам интересно, как выглядит попытка переводческого толкования китайской классики, то милости прошу!..

(P.S. Изначально я опубликовал этот текст как отдельное произведение, но модераторы попросили удалить. Для такого формата нужно разрешение автора (в случае классики — формальный статус переводчика). Поэтому выкладываю здесь, в своём блоге, где могу позволить себе быть чуть свободнее)

Ли Бо (701–762)

送友人

Провожаю друга

Оригинал:

青山橫北郭，

白水繞東城。

此地一爲別，

孤蓬萬里征。

浮雲遊子意，

落日故人情。

揮手自茲去，

蕭蕭班馬鳴。

Транскрипция (пиньинь):

Qīngshān héng běi guō,

Báishuǐ rào dōng chéng.

Cǐ dì yī wéi bié,

Gū péng wàn lǐ zhēng.

Fú yún yóuzǐ yì,

Luò rì gùrén qíng.

Huī shǒu zì zī qù,

Xiāoxiāo bān mǎ míng.

Развёрнутый филологический подстрочник

(с уточнениями и примечаниями):

1–2 строки

青山 (qīngshān) — синие (сине-зелёные) горы; постоянный эпитет, совмещающий свежую зелень растительности и синеву далей. Точнее всего: «сине-зелёные горы».

橫 (héng) — лежат поперёк, простёрты горизонтально, перегораживая вид; подчёркивают статику и мощный покой.

北郭 (běi guō) — северная внешняя крепостная стена (и прилегающая окраина); 郭 — граница между освоенным пространством города и чужим миром.

白水 (báishuǐ) — белая, чистая, прозрачная вода.

繞 (rào) — огибает, обвивает, вьётся; глагол движения, противостоящий неподвижности гор.

東城 (dōng chéng) — восточная стена (в данном контексте — именно крепостная стена, а не весь город; в параллели с 北郭 задаёт чёткую архитектурную рамку). Восток — сторона восхода, но здесь и сторона отбытия.

• Синие горы простёрлись пред северной внешней стеной,
• Белая река огибает восточную стену города.

Первый строгий параллелизм: верх / низ, горизонталь / изгиб, статика / движение, север / восток. Точка прощания — рубеж между оседлым миром и дорогой.

3–4 строки

此地 (cǐ dì) — это место, здесь.

一爲別 (yī wéi bié) — конструкция со значением мгновенного следования: «стоит лишь раз расстаться — и сразу же…»; 一 отмечает внезапность, обрыв, после которого немедленно возникает следующий образ.

孤蓬 (gū péng) — одинокий сухой куст полыни (перекати-поле); высохнув, отрывается от корня и гоним ветром на огромные расстояния — классический образ бездомного скитальца.

萬里 (wàn lǐ) — десять тысяч ли (ли ≈ 500 м); неисчислимая даль.

征 (zhēng) — отправляться в далёкий поход, в странствие (часто с оттенком вынужденности).

• Здесь стоит нам только расстаться — и тотчас
• Одинокое перекати-поле уходит в путь за десять тысяч ли.

Друг напрямую уподоблен перекати-полю: хрупок, бесприютен, обречён движению. Конструкция с 一 даёт резкий временной скачок — прощание и одиночество в дороге совмещены почти в одном кадре.

5–6 строки

浮雲 (fú yún) — плывущие облака; символ бездомности, непостоянства, свободы.

遊子 (yóuzǐ) — странник, уходящий (тот, кто покидает дом).

意 (yì) — мысли, думы, душевный порыв, устремление.

落日 (luò rì) — заходящее солнце; образ угасания, неизбежного конца встречи.

故人 (gùrén) — прежний человек, старый друг (тот, кто остаётся).

情 (qíng) — чувства, сердечная привязанность.

• Плывущие облака — [в них] думы уходящего странника;
• Заходящее солнце — [в нём] чувства старого друга.

Синтаксически — два назывных отождествления. Параллелизм высшего порядка: облака / солнце, движение / угасание, лёгкое / тяжёлое, уходящий / остающийся.

7–8 строки

揮手 (huī shǒu) — взмахнуть рукой (прощальный жест).

自茲去 (zì zī qù) — отсюда уйти.

蕭蕭 (xiāoxiāo) — звукоподражание тоскливому, заунывному ржанию; восходит к «Книге песен» («Ши цзин»), где так описывается ржание боевых коней, — отсылка к древней поэтической традиции, усиливающая элегический настрой.

班馬 (bān mǎ) — разлучённый конь; этимологически — конь, потерявший пару, оставшийся без своего напарника; здесь кони друзей, стоявшие вместе, теперь разлучаются, и один издаёт тоскливый крик.

鳴 (míng) — ржёт, издаёт крик.

• Взмахну рукой — и [ты] отсюда уйдёшь;
• Тоскливо-тоскливо заржёт разлучённый конь.

Финальный аккорд: вместо человеческой речи — звуковой образ непоправимого разрыва. Ржёт конь, разлучённый не только с хозяином, но и с другим конём, — параллелизм с разлукой друзей становится ещё глубже.

Художественный эквиритмический перевод:

Пред синей грядою — северный вал стены,

Здесь белый поток восточный город обвил.

На этом месте — лишь прощальный миг —

И одинокий сухой стебель в десять тысяч ли укатил.

Плывущие облака — думы странника в путь,

Закатное солнце — старого друга печаль.

Взмахну рукой — ты уходишь теперь,

И конь разлучённый тоскливо заржёт вдаль.

Переводческий комментарий:

Перевод выполнен в стратегии эквиритмии: сохранена восьмистрочная структура стихотворения (люйши), цезуры и парная организация строк. Ритмический рисунок — русское тактовое стихосложение, передающее дыхание подлинника без жёсткой силлабо-тоники. Все ключевые образы (горы, вода, перекати-поле, облака, закат, разлучённый конь) переданы без смысловых подмен.

Текстологическое уточнение. В первой строке первоначальный вариант перевода гласил: «За синей грядою — северный вал стены». При сверке с оригиналом и пространственной логикой образа выяснилось, что горы в стихотворении расположены не за стеной (в глубине пейзажа), а перед ней, вдоль неё, создавая естественную преграду на пути уходящего. Поэтому начальная строка исправлена на «Пред синей грядою — северный вал стены». Это восстановило точность пейзажной композиции: стена — рубеж, горы — первое препятствие, река — огибающая граница, всё замкнуто в единой топографии прощания.

О рифме. В оригинале все чётные строки (2, 4, 6, 8) связаны единой сквозной рифмой (чэн — чжэн — цин — мин). При переводе на русский язык точное воспроизведение такой монорифмы часто ведёт к натяжкам и потерям смысла. Здесь избрана иная, более органичная для русского стиха модель: чётные строки рифмуются попарно — строки 2 и 4 объединены мужской рифмой (обвил — укатил), строки 6 и 8 — также мужской, но фонетически более протяжной (печаль — вдаль). Это позволило сохранить рифменную отмеченность каждой чётной строки и одновременно передать смену эмоционального регистра: от стремительного, «сухого» движения перекати-поля (закрытая рифма на твёрдый -ил) к затухающему, элегическому чувству (мягкий, сонорный исход на -аль, создающий иллюзию долготы). Параллельные строки 5–6 намеренно оставлены без смежной рифмы, чтобы не разрушить их афористическую точность.

Вольная вариация на тему «Провожаю друга»

(самостоятельное стихотворение, отталкивающееся от образов Ли Бо, но не претендующее на филологическую точность):

Там синий кряж простёрся вдоль стены,

Здесь белая река — к востоку от границ.

На этом месте мы — разлучены.

Твой одинокий взгляд увидит сотни лиц…

Плывущие по небу облака —

Порыв скитальца, вихрь! В сердце зной.

Закатное солнце в небесах —

Тоска прощальная останется со мной.

Взмахну рукой — ты унесёшься прочь.

Лишь конь вдали заржёт тоскливо в ночь…

В этой вариации центральный образ одинокого перекати-поля заменён на «одинокий взгляд», который «увидит сотни лиц», — это переносит акцент с бездомного скитальца в пространстве на затерянность в человеческой толпе. Тональность сдвинута в сторону романтической экспрессии: появляются восклицания, ночная тьма и образ «зноя» в сердце, в то время как оригинал строится на созерцательном параллелизме и сдержанной печали.