Воспоминания о детстве...

Знаете, что самое смешное в детстве? То, что мы все были абсолютно уверены в своей гениальности. Я тут недавно сидел и вспоминал свои «яркие моменты». И знаете, это не запах бабушкиных пирожков и не первые шаги. Это травмы, которые мы бережно храним и называем «счастливым временем».

Вот, например, классика. Вы когда-нибудь пробовали обои на вкус? Я — да. В возрасте трёх лет я решил, что мир — это буфет. И вот сидишь ты такой, отковыриваешь кусок от стены, жуёшь. Мама заходит, видит это, и на её лице появляется выражение, с которым обычно обнаруживают инопланетян. Сначала она кричит, потом смеётся, потом звонит бабушке и говорит: «Ну, он хотя бы не гвозди ест». Это и есть детство — время, когда ты ешь обои, а твои родители пьют валерьянку.

А вспомните эти игры! Мы же были настоящими психопатами. «Дочки-матери»? Нет, спасибо. Мы играли в «Похороны кузнечика». Причём кузнечик был живой, но мы его уже похоронили. И это считалось весёлым. Мы строили ему мавзолей из спичечных коробков и пели гимн. Сейчас за такое детей сразу отправляют к психологу, а тогда это было «развитие фантазии».

Или эти бесконечные попытки покончить с собой по глупости. Помните, как мы прыгали с гаражей в сугробы? Суть была в том, что сугроб — это мягко. Но в сугробе мог быть скрыт штырь, арматура или, что хуже всего, злой дворник дядя Толя. Мы прыгали и чувствовали себя бессмертными. А теперь я боюсь ступить на мокрый кафель в ванной, потому что «можно поскользнуться и сломать шейку бедра». Где мои суперспособности?

А еда? О, этот культ еды. Мы не ели то, что нам давали. Мы ели то, что находили. Жвачка, которую кто-то приклеил к перилам? Отличная находка! Её можно было пожевать, а потом приклеить обратно. Конфета, пролежавшая под диваном три года? Вкуснее, чем «Рафаэлло». И самое главное — запретный плод. Пока мама не видит, мы выливали мамины духи в унитаз, смешивали стиральный порошок с вареньем и называли это «зельем для взрослых». Это была не готовка, это была алхимия.

А эти поездки в лагеря? «Пионерская зорька» — это же идеальная пытка для тех, кто любил поспать. Тебя будят в шесть утра, чтобы ты построился, спел песню про костёр и пошёл есть манную кашу с комочками. И ты стоишь там, в форме, которая колется, и думаешь: «Если я сейчас упаду в обморок, меня отправят домой?» 

Но самое яркое воспоминание — это, конечно, ссадины. Мы их не прятали, мы ими хвастались. Йод? Зелёнка? Это для слабаков. Настоящие герои ходили с разбитыми коленками, заклеенными подорожником, и рассказывали, что это «в драке с медведем». А сейчас, если я порежу палец бумагой, я три дня хожу и всем рассказываю, какую тяжелую травму получил на работе. Детство — это когда больно, но весело. Взрослость — это когда просто больно.

Короче, если вы спросите меня, какие у меня самые яркие воспоминания из детства, я скажу честно: это время, когда я был маленьким, глупым и абсолютно счастливым, потому что не знал, что такое налоги, ипотека. Это было время, когда мир был огромной песочницей, а мы — её королями. Вспоминайте чаще. В этих воспоминаниях есть что-то очень теплое...