Лиу Бан - портрет (Это было в царстве Чу)

А когда, наконец, сквозь тучи снова засияло солнце, это было солнце Лиу Бана.

Чэньцан был захвачен, армия "трех Циней", неожиданно атакованная с двух сторон, в беспорядке отступила к городу Фэйцю 废丘, "Брошенная гора", который в древности назывался Цуаньцю 犬丘,  "Собачья гора".

Лиу Бан взял город в жестокую осаду, и в то же самое время, во все стороны, как змеи из гнезда, поползли колонны его войск.

Генерал Гуань Ин атаковал Перевал Ханьгу на востоке.

Генерал Чжоу Бо гнал на север остатки армии Чжан Пина, младшего брата Чжан Ханя.

Генерал Ли Шан атаковал царство Чжай на северо-западе.

Генерал Цзинь Си атаковал восток долины и "дорогу на гору Ци".

Как голодные призраки, армии Хань пожирали врагов, всех до последнего человека.

В считанные дни земли "трех Ци" были умиротворены и подчинены воле Лиу Бана.

Только Фэйцю держался в осаде.

- Великий ван одной рукой накрывает небо, а другой землю! Какой человек! Что ты такое говоришь?! У тебя глаза в голове просто для смеха что ли? Не человек - дракон! Да, да! Дракон!..

Каждый спешил превознести Лиу Бана, все его приближенные и циньские чжухоу, переметнувшиеся к нему из-под начальства гегемона Чу. Хвалебные речи неслись под своды шатра и дальше в небо.

- Разве может кто-то сравниться с Хань-ваном? Такой талант один на миллион!

Лиу Бан оглядел возбужденных гостей продолговатыми нетрезвыми глазами, помахал рукой с чашкой, облив соседей вином, и сказал:

- Нет.

- А? Нет?

- Этот ван лишен талантов, - вздохнул Лиу Бан.

- Не может быть! Хань-ван слишком скромный!..

- У меня талантов, как у коровьей жопы, - с гордостью сообщил Лиу Бан. - Вот и Хань Синь говорит…

Сидевший слева от Хань-вана Хань Синь молча смотрел на него с непроницаемым лицом.

- Он так и говорит "Хань-ван, Хань-ван, ты кто вообще такой? Чем ты лучше гегемона Сяна?"

Хань Синь продолжал молча смотреть.

Лиу Бан икнул и высказался:

- А я ему говорю: ничем! Понял?! Ничем я не лучше гегемона Сяна! Я хуже! Я низкого рождения и я ничему не учился. Я не храбр и я не свиреп, как Сян.

У Лиу Бана даже слезы навернулись на глаза от жалости к себе.

- Но у меня есть! - заорал он вдруг. - У меня есть Хань Синь! Вот он свиреп! У меня есть Сяо Хэ! У меня есть Цао Цань!.. Кто с ними сравнится?! Никто с ними не сравнится! Правильно, Хань Синь?..

- Как прикажет повелитель, - устало отвечал Хань Синь.

- Ах ты, мой хороший, - растроганно пробормотал Лиу Бан, обнимая его ладонью за затылок и притягивая к себе. - На, выпей…

Он сунул Хань Синю в руки полный бокал с вином.

- Давай…

- Этот бедный ван - кто? Коровья жопа! Зато вокруг меня какие таланты! Все таланты! Все вы! Правильно?.. Мои братья! Боевые товарищи!.. Этот ван, знаете как вас всех... Всех закроет в бою своим телом! Ниччо... Ничего для вас не жалко! Всех буду награждать! Всех награжу!

Лиу Бан треснул чашкой об стол!

- Музыка, громче! Играйте!... Всем вам по красавице с запада, искушенной в…

Он сделал в воздухе загадочные движения руками.

- … разных художествах!  Две красавицы!

Лиу Бан величественно хлопнул в ладоши, но не сразу попал одной ладонью об другую.

В шуме общего одобрения танцовщицы закружились быстрее.

Многие присутствующие были из Циня и знали, что никакие это не красавицы с запада, а местные проститутки, хорошо всем знакомые, но веселья это не убавило.

- Хань Синь, давай! Станцуй для меня! - орал Лиу Бан. - Станцуй для этого вана "цзинь-у"巾舞, танец с платком!...

В шатре наступила тишина.

Танец с платком "цзинь-у" был женским танцем, полным изящных и соблазнительных поз. Представить себе, как главнокомандующий армией царства Хань будет так танцевать, было страшно. Как бы он потом не прирезал всех, кто видел такое!

- Не хочешь?!... Ну и ладно. Я сам станцую! - заявил Лиу Бан.

Он, кренясь, как камыш под ветром, вылез из-за стола и сделал несколько нетвердых шагов, покачивая бедрами.

- Хоп!

Лиу Бан сорвал с одной танцовщицы полупрозрачный шарф, который прикрывал ее грудь и радостно помахал им. Девушка, ойкнула, загородила руками голые груди и смущенно захихикала:

- Хи-хи-хи…

- Ха-ха-ха!

Лиу Бан был доволен шуткой.

Веселье возобновилось с удвоенной силой.

- Хань Синь! Иди сюда! Танцуй, скотина! Повелитель танцует, и ты танцуй! - орал Лиу Бан.

Хань Синь прирос к своему месту и просигналил глазами Фань Куаю, что повелителю пора спать, однако Лиу Бан ухватил подошедшего к нему Фань Куая и заставил его покачаться на месте, как будто выполняя танцевальные фигуры.

Лиу Бан тянул Хань Синя за одежду, тот встал, но не хотел танцевать.

Гости чуть не обоссались от смеха, глядя на бесстыдно виляющего бедрами и машущего платочком  Хань-вана, генерала Фаня, здоровенного мужика с лохматой бородой, который с выпученными от злости глазами неуклюже подражал своему господину, и стоящего столбом, красного, как рак, командующего Ханя.

Ничего смешнее циньцы в жизни не видели.

- Хань Синь, пляши! Покажи сиськи! - требовал Лиу Бан.

Гости чуть на землю не свалились от смеха!

Правильно говорят, что эти чусцы - ряженые обезьяны.

- А вы что сидите?! - заорал Лиу Бан. - Почему не пляшете?

- Э-э…

Циньские чжухоу озадаченно поглядели друг на друга.

- Не уважаете этого вана?! А?! Бунтовать замышляете?!

Все, как хохотали и махали руками, так и застыли - с растянутыми ртами и глазами, вытаращенными от вина. В остановившемся времени их перекошенные лица больше не были веселыми, они были жуткими.

- Ха-ха-ха! - заржал Лиу Бан. - Я шучу! Шучу! Ха-ха-ха! Как я вас!

- Ха-ха…

- Ха-ха-ха! - хохот из шатра разносился на сто ли вокруг.

По пологу застучал дождь.

С той ночи он лил, не переставая, то мешаясь со снегом, то просто лил стеной.

Лиу Бан стоял на помосте под натянутым пологом, в накидке из волчьего меха.

Сквозь пелену дождя, он смотрел на древний город, лежащий в низине.

Он скосил глаза на склонившегося перед ним на коленях посланца, и на плетеную коробку у него в руках.

Он знал, что было в коробке.

Из нее исходил отвратительный запах.

- Ткц, тцк... Люди в Фэйцю голодают, - сказал Лиу Бан. - Пошлите Чжан Ханю голову его брата. Может, напоследок поест вдосталь.

Он бросил взгляд на стоявшего позади него Хань Синя.

Они оба некоторое время смотрели на дождь.

Потом они медленно кивнули друг другу. Они понимали друг друга без слов.