НАСА по пятницам. Второй из десяти способов опозориться, или В рот мне ногу!

Добрый вечер! 

Следуя великой заповеди "Если уж начал позориться - позорься до конца!", продолжаю рассказывать про всякие свои стыдобищные моменты из времени работы в КЦД (Космическом Центре им. Джонсона), что и тогда был, и сейчас все ещё есть в Хьюстоне, штат Техас.

В прошлый раз делилась сокровенно-стыдным про одну из первых тренировок вот тут. 

А сегодня расскажу про волонтерство и свой, пожалуй, самый стыдный случай. До сих пор как вспоминаю, аж пальцы крючит от неловкости...

В НАСе обожают волонтерить по поводу и без. На рабочую почту то и дело падают всякие запросы, зазывалки и приглашения. Собственно, и на фестиваль воздушных шаров я так попала, да и много куда ещё. Про шары еще вот тут и вот тут писала. 

А собственно, почему бы и нет? Коллег по работе я любила, время свободное у бездетной меня имелось, а движуха чаще всего бывала знатная. 

Вот и в тот день было красивое. Точнее, в тот вечер. Какая-то организация проспонсировала забег, или, скорее, пеший поход. По-моему, на пять миль. В пользу местного отделения детской онкологии. Ну, то есть с нас массовое участие, а спонсор платит организации, ради которой мы идём в поход, пропорционально количеству человек. 

Красиво оно было. Раздали шарики воздушные на палочках, белые с алым проблесковым маячком внутри. 

Вечерело. Становилось самую чуточку прохладнее, и можно было стартовать.

Омрачало мне, впрочем, сие прекрасное мероприятие лишь одно. Из нашего отдела на него не пошел никто, кроме меня и Джоанны, которая, собственно, этот поход и организовывала. И вообще совсем никого из даже шапочно знакомых вокруг не оказалось. Обидненько. 

Но я решила не страдать, а просто болтать с Джоанной. А она была не одна, а с сопровождающим. Седой джентльмен пожал мне руку и сказал, как его зовут, но, увы, имя вылетело у меня из головы довольно быстро.

А потом Джоанна побежала ещё кого-то высматривать, а мы с ее спутником продолжили шагать рядом, держа в руках мигающие шарики, и болтать о погоде и природе. И в какой-то момент я, извинившись, вновь спросила, как же зовут моего визави. 

Он совершенно спокойно назвал себя. В стиле Джеймса Бонда. Имя. Пауза. Имя и фамилия. 

Имя я приняла к сведению, наконец запомнив. 

А на фамилии радостно сделала стойку - потому что она была ровно такая же, как у усвиставшей вперёд коллеги. 

- А-а-а! Так Вы - папа Джоанны? - радостно догадался будущий Ипард, он же Штирлиц недоделанный...

На этой фразе седой джентльмен улыбнулся, как будто подарок получил. И, чуть помедлив, добавил: 

- Да! Но меня так давно никто не звал просто "папа Джоанны"...

И тут наконец до меня дошло. И кто передо мной. И почему ему весело.

А когда я это вот все поняла и сложила два и два - мне очень захотелось провалиться сквозь разогретый техасским солнышком июньский асфальт прямо на месте, посреди парка... Вместе с мерцающим шариком. 

Потому что рядом со мной шагала и развлекалась живая легенда НАСА-КЦД. 

"Белый полёт".

Руководитель полетов, которому жена шила белоснежный жилет к каждой новой миссии. 

Человек, который, согласно фильму, сказал: "Провал недопустим", хотя на самом деле это не его фраза, и вывел тринадцатый "Аполлон" из катастрофы. 

И папа Джоанны, конечно же, тоже. Не в последнюю очередь. 

А звали его - Джин.

Джин Кранц...

Фотография из Википедии. Это 1965 год, и Джин тут совсем юный, 31 годик. И ГЗУ еще новенький, тот, зеленый, который в мою бытность давным-давно был переведен в статус "лежит в шариках от моли" (in the mothballs) и показывался исключительно как музейный экспонат. Историческое место!

И да, я там быль, мед-пиво не пиль, но в том самом кресле СРП сидель! Фоток, увы, нет - когда нас туда водили, постеснялась взять фотоаппарат, а потом как-то недосуг было.