Искандер Радимиров

Ты думаешь, что выдумываешь историю. А потом замечаешь, что она уже начала дышать без тебя. Не в сюжете. Не в словах. А в том, как начинают складываться дни. В случайных совпадениях, которые перестают быть случайными. В людях, которые звонят в тот самый момент, когда ты только что подумал про них. Я не верю в мистику в привычном смысле. Но я знаю, что текст имеет свойство влиять на реальность — не потому что в нём есть магия, а потому что он меняет того, кто его пишет. И тогда ты...

Я за то, чтобы входить в историю медленно. Не потому что не умею писать иначе. А потому что хочу, чтобы читатель почувствовал мир, прежде чем в нём что-то взорвётся. В «Чердакрыше» нет экшена с первой страницы. Есть диалог, который перерастает в игру. Есть человек, который не может закончить рассказ. Есть мальчик, который умеет управлять людьми. Я не хочу глушить читателя шумом. Я хочу, чтобы он вошёл в историю так, как входят в дом, где каждая комната хранит свою тайну. Если...

Пока книга живёт своей жизнью на Литрес, появился короткий клип по её атмосфере в моем сообществе. Если интересно, как это выглядит — вот ссылка, которую невозможно опубликовать)

Друзья, хочу спросить у тех, кто пишет. У многих авторов названия книг рождаются не сразу. Бывает, что книга уже написана, а названия всё нет. Или наоборот — название приходит мгновенно и остаётся навсегда. У меня, например, с названием «Чердакрыш» сомнений не было: оно родилось вместе с идеей. Но я замечал, что некоторые писатели могут перебирать десятки вариантов, прежде чем найти тот самый. А как у вас? Названия приходят сразу или это всегда мучительный поиск? Может, был случай,...

Друзья, сегодня вопрос скорее к вам, как к читателям. Каждый автор даёт что-то своё: один — атмосферу и саспенс, другой — живых героев, третий — неожиданные сюжетные ходы. Если бы вы могли совместить двух (или трёх) писателей в одну книгу — кого бы выбрали? Например, я иногда думаю: что было бы, если бы Стивен Кинг встретился с братьями Стругацкими? Или Ремарк — с Пелевиным? Получился бы шедевр или хаос? Мне это интересно, потому что в «Чердакрыше» я сам пытался совместить мистику...

Друзья, выложил третью главу «Чердакрыша». Она последняя из ознакомительных. И, кстати, книга уже получила отклик от профессионального читателя. Оксана Кириллова из канала «Книги? ОK!» написала развёрнутый отзыв — сказала, что открыла пару глав и очнулась в финале. Что повествование держит, не отпускает, и она ждёт продолжения. Для меня это важно. Особенно когда отклик приходит от того, кто читает много и профессионально. Кто ещё не читал — можно начать сейчас. Дальше — только на...

Когда пишешь книгу, рано или поздно случается момент, который трудно объяснить. Ты садишься за стол, открываешь файл и знаешь, что должно произойти. Ты продумал сцену, написал диалог, расставил акценты. А персонаж вдруг делает не то. Он уходит в сторону, говорит то, что ты не планировал, показывает то, что ты сам о нём не знал. Я думаю, это происходит, когда персонаж становится живым. Когда он перестаёт быть инструментом и превращается в человека, у которого есть своя логика, свои страхи,...

В жизни тоже так. Все вперемешку, смешное, грустное, где-то вылезает прошлое, что-то видно из будущего. В книге тоже так, с перескоками, замедлениями и быстрыми шагами к цели, а потом замереть в катарсисе и рухнуть на самое дно, чтобы снова взлететь. Это и есть подлинная структура хороших книг. Линейный сюжет душит читателя, повествовательное изложение похоже на вымученное письмо из пионерского лагеря о распорядке дня. Когда же перед тобой пазл из интересных эпизодов, хочется сложить их...

Это работает только с крупной прозой или вообще в любой? Если ты пишешь про убийцу или председателя колхоза должна же быть разница? Но на поверку нет. Обрастаешь слоями жизни героя, но на самом деле внутри это ты, автор. Пол не важен. У героя нет гендерной принадлежности, нет возраста. Нет особых примет. Есть только авторская интонация. Она рвет белые нитки образа и лезет во все стороны книги. А если ее нет, значит, что-то пошло не так.

Друзья, опубликована вторая глава романа «ЧЕРДАКРЫШ» Буду рад вашим комментариям и отзывам. https://author.today/work/629127

А вы не замечали что сон всегда немного в жанре мистики. Вроде бы картинка реальная, но что-то не так. Всегда есть червоточинка, подсказка - тут не все так просто, будь начеку. Всегда есть непонятные детали, новые комнаты в родных до боли домах, одежда не по размеру, люди, которых ты видел один раз и вот они тут, в списках лучших друзей. Откуда это? Ведь мы живем вполне себе ординарной жизнью. Есть видимо что-то в самой натуре человека тяготеющее к иррациональному. Или это только...

Я часто думаю о том, что делает мистику живой. Не монстры под кроватью, не неожиданные повороты (хотя и они конечно есть и их много), а что-то другое. Мне кажется, самое сильное в этом жанре — когда привычный мир вдруг перестаёт быть привычным. Когда ты идёшь по знакомой улице, заходишь в знакомый дом — и чувствуешь, что что-то изменилось. Непонятно, что именно, но ты это чувствуешь. Ощущаешь этот переход. В «Чердакрыше» я пытался это передать. Чтобы реальность не просто...

Я тут наткнулся на обсуждение ИИ. Есть ли в них разница? Вот что я ответил: «ИИ везде одинаковый. Он же искусственный. В сердцевине машинная обработка информации. Человек пишет продолжительно во времени. Он меняется и вместе с ним меняются слова в книге. И читатель это чувствует, словно он с автором знаком и видит процесс его жизни, может почувствовать его болезнь или радость. Все эти мелочи находят отражение в повествовании. Именно это заставляет нас открывать следующую книгу, нам нужны эти...

Привет! Я Искандер Радимиров. Если вы читаете этот пост, значит, вам интересен жанр мистического детектива. Мне — тоже. Поэтому я написал роман «Чердакрыш». Это история о бывшем военкоре Портнове. Он привык к смерти, к войне, к чему-то вполне осязаемому и понятному. Но то, с чем он столкнулся на обычном редакторском задании, приводит его в провинцию, где реальность трещит по швам. Где мальчик с разноцветными глазами может одним свистом заставить взрослого замереть. Где есть нечто, чему нет...