Книга 4. Элайвен (часть 3)
Автор: RhiShПримечания: лейан – супружеский союз, также название супругов (например: она его лейан).
Даэн – возлюбленный (ая).
Альвин медленно шла по вытертым, но чистым коврам, устилающим коридоры замка. Спешить было некуда и не хотелось. Странное состояние сна наяву, которое владело её другом, словно заразило и её: она не могла толком спать после того, как он ушёл среди ночи (сперва долго чем-то шурша в поисках неведомо чего, стукаясь о мебель и по неясной причине не активируя светокристалл), но когда спустя пару часов отчаялась заснуть и встала – не получалось ощутить, что всё наяву. Допивая холодный шин из чашки Энта, чувствуя холод ветра, который остался на балконе и в тёплую комнату никак не мог пробраться, но успел проникнуть в неё и жил глубоко внутри… влезая во все свои одёжки и новый (вообще-то старый и вдвое больше неё) уютно разношенный свитер, нашаривая туфли и отстранённо радуясь, что они большие тоже и в них отлично помещается по два носка… она никак не могла понять, что было сновидением: Энт на балконе, взъерошенный, со странным взглядом сквозь неё и ещё более странной улыбкой; на белой коже алые росчерки ран, багряные струйки, по-змеиному извиваясь, ползут по белому дну ванны; серые глаза меняют цвет – или ей кажется? Темнеют, отражая золотой свет кристаллов, становятся иссиня-чёрными.
До рассвета оставалось ещё часа три, и не меньше – до завтрака. Но замок уже наполнялся голосами, шагами, стуком и звоном оружия: рано здесь вставали многие и сразу устремлялись в залы и на площадки для тренировок. Хотя сейчас площадки во дворе, обычно заполненные, почти пустовали: мёрзнуть обитатели замка не любили. Как и она (её руки сами собой зябко обхватили плечи, хотя в коридорах холодно не было вовсе, скорее уж наоборот). Почему Энта потянуло прямо в сердце ночного холода, в ледяной ветер… не говоря о перилах?!
Но она знала. Не умом, да и в его поступке не было места разуму; однако интуитивно она понимала его. Холод, ветер, свобода высоты – против тесной ловушки стен и огня. В их длинном, бесцельном и безмятежном странствии он всегда выбирал нечто обратное огню, стремился прочь из замкнутого пространства – едва возникала тень опасности, нотка печали. Он зачем-то пытался скрывать от них с Вилом, как манят его корабли, при этом с восхищением и какой-то голодной страстью вглядываясь в распростёртые крылья парусов. Но Энт не говорил о кораблях… и об огне, и о матери, не считая единственного раза. И никогда не говорил о том, как умер его отец. Однажды, когда Энта рядом не было, она спросила Вила. Он смутился – Аль всегда замечала его смущение, пусть он вовсе не менялся в лице – и неохотно сказал: кажется, старший Крис-Тален убил себя, но Энт ему не рассказывал. В устах Вила это означало: и ни в коем случае не вздумай его расспрашивать. Она и не стала бы. Родителей они, все трое, предпочитали без необходимости не обсуждать.
Мимо неё проходили люди, знакомые и нет. Кто-то кивал ей, улыбаясь, она кивала и улыбалась в ответ. Часть её рассудка задавалась вопросом, не выглядит ли она слишком взлохмаченно и нелепо даже по меркам Ордена – где, как она быстро обнаружила, внешний вид не вызывал ничьего интереса, пока на кого-то не наталкивался обладатель особенно грязной (например, заляпанной краской или маслом) рабочей одежды. Но и тогда жертвы столкновений всерьёз не возмущались. Освоившись в замке, она начала куда лучше понимать ту сценку в лесу, когда Хет выдернул её из сна, а в поле зрения появился мальчишка в кое-как залатанных рваных штанах и с копной нечёсаных, криво подрезанных светлых волос. Энт попросту вёл себя так, как привык с детства: неважное не стоит внимания и сил, а внешнее – неважно.
Но красоту ценили и здесь. Красота, удобство и качество – замок был пропитан сочетанием всего этого, хотя удобство порой преобладало. Аль выдумывала новые забавные способы укладывать волосы – единственный способ привнести долю красоты, уж если по части качества и удобства похвалиться ей было особо нечем (кроме почти новых туфель на упругих толстых подошвах, они в самый раз подходили для долгой ходьбы и не сразу промокали). Но сейчас она даже не знала, собраны волосы в косу, хвост или висят как попало; она не ощущала, ей было всё равно. Ей хотелось найти Энта. И не хотелось, чтобы кто-то знал, что она ищет. Сон наяву, алые струи… это было лишь для двоих, и она несла это, как до краёв полную чашу, бережно, опасаясь легчайшего движения, от которого содержимое чаши разольётся.
Она заглянула в зал, где Энта не было; прошла коридор до конца и спустилась на лифте этажом ниже, а дальше пользовалась обычной лестницей – со ступенями из лилового камня, будто припорошённого сединой, с перилами, искусно покрытыми резьбой в виде цветов, причудливых сложных узоров и птиц.
Войдя в очередной зал – любимый, на первом этаже, самый большой и светлый, поблизости от библиотеки – она остановилась у дверей и залюбовалась: то, что происходило, и впрямь было танцем. Стремительным и грациозным, опасным… опасность особенно завораживала. Сейчас Аль прекрасно знала, что именно видит, могла разбить слитный вихрь движений на элементы и оценить каждый из них. Сражались тут многие, но танцев в стиле Энта – один против нескольких – она не заметила.
Один из воинов эффектным жестом забросил тренировочный меч в стойку (тот упал точно в паз с глухим деревянным стуком) и с улыбкой приблизился, вытирая вспотевший лоб.
– Аль! Давно смотришь?
– Привет, Розетта, – её губы невольно расползлись в ответную улыбку: новая подруга действовала на неё так всегда. – Минут десять. Ты впечатляешь.
– Я была неуклюжей, как Болотник, – весело возразила воительница. – Не продула лишь потому, что Сеси ещё хуже.
– Сеси в порядке, – спокойно парировала вторая девочка, маленькая и крепкая, по плечо длинноногой Розетте. Её оружие красовалось в ножнах за спиной, широкое у гарды и сильно сужающееся к острию; такими здесь никто, кроме неё, не сражался.
– В порядке, но я-то лучше. Аль, а ты отчего не танцуешь? Скучно же торчать у двери и смотреть!
Альвин смущённо усмехнулась:
– Я плохо умею, Рози. Но если не боишься поскучать вместо танца на равных, то давай. Только не таким мечом, как у Сеси!
– И зря, – невозмутимо заметила та. – Чиенна удобная. К ней просто надо приноровиться.
– А мне нравится прямое и тонкое, – сказала третья девушка – в отличие от подруг, она не танцевала, а полулежала на длинной скамье, протянувшейся вдоль стены. – Аль, не слушай её. Сражайся тем, что тебе по руке.
– О, леди Эллена даёт советы! – Розетта усмехнулась. – Ты сегодня вне игры?
– Я ждала настроения, но оно не пришло.
– В реальном бою враг не будет ждать настроения, – вырвалось у Аль. Девочки посерьёзнели.
– Верно, – признала Розетта. – Мы все тут играем… и ребята тоже. Все вообще. Но врагов-то нет. И не будет, надеюсь. Так когда ты со мной потанцуешь?
– Могу сейчас, – внезапно для самой себя предложила Аль.
Розетта озабоченно оглядела её наряд:
– В этом? Тебе будет неудобно, а ещё платье пропахнет по́том, и пока постирают, пока высохнет, в чём ты будешь ходить? Пошли подыщем тебе штаны и рубашку в одёжной?
– Давно пора, – поддержала Эллена, приподнимаясь. – Идём!
– Эл… – Аль вздохнула. – Я ведь не живу здесь. Вообще-то я менестрель.
– И что? – Розетта недоумённо нахмурилась: – Ты упираешься из-за этого? Какой ерунды Крис тебе наговорил?
Сеси издала выразительный стон.
– Мальчишки…
– Альвин, нам неважно, кто ты. Ты наша, раз ты даэн Криса, и менестрели тут ни при чём. Ты занималась тем, что тебе нравилось. К чему влекло твою душу. Это здорово. Заслуживает уважения.
– Ну да, – Эл кивнула, словно ровно ничего необычного тут не было. – Мы все так считаем.
– Но никто не любит менестрелей. Нас считают бездельниками. Или идиотами.
– Они сами идиоты, – безмятежно заявила Сеси. – Те, кто считает так. Мы – нет. Мы умные, знаешь ли. У нас отличное образование. Его столько, что иногда голова просто трещит, как спелый дит.
– Точно! – с чувством согласилась Розетта. – Трещит. И плавится. И мечи от неё пружинят. Аль, тебе всё равно понадобится дорожная одежда потеплее. У нас в одёжной много всего. И новое, и не очень, на любой вкус. Мы тебе подберём. Глупо уходить в зиму в платье и драном свитере крисова прадедушки.
– Почему ты думаешь, что я уйду?
Розетта пожала плечами:
– Это заметно. Ты пока осматриваешься как гостья… на свой дом смотрят не так. Но вы же уйдёте вместе? Не поссорились?
Она заворожённо покачала головой.
– Это Крис тебя тянет, – убеждённо заметила Эллена. – Видно, что ему тут неуютно. Ты бы не давала ему командовать, Аль. Они у нас такие… привыкают жить в своих фантазиях. Наши ребята. Не понимают, что на самом деле не они решают там, где речь о любви. Им так лишь кажется.
Розетта рассмеялась.
– Мы им не мешаем думать так. Они ведь в сражениях в основном побеждают.
– Но вы же танцуете не с ними.
– С ними тоже. По-всякому. Обычно они искуснее. Но то в танцах, а когда бои кончаются, правит любовь. За Чертой это понимают, а у нас не всегда. Он поэтому пока не твой лейан?
– Он не предлагал, – пробормотала Аль, против воли поддаваясь орденской манере говорить правду (или молчать, но с друзьями отмалчиваться было бы странно и не очень-то вежливо). – Но это… рановато. Какой лейан в семнадцать.
Подруги с удивлением переглянулись. Ну ясно, подумала она, снова что-то далёкое от Ордена.
«Или я не очень-то хорошо стала врать».
– Кому рано лейан? – оживлённо вмешался новый девичий голос: к компании от распахнутых дверей зала подошли ещё трое, их Аль видела впервые. Две девушки и мальчик, с виду ровесник Энта, в обнимку с одной из незнакомок: оба синеглазые, одеты в абсолютно одинаковые переливчато-синие рубашки с косым воротом, вышитым серебром, с одинаковой причёской — длинные волосы собраны в хвост у левого уха, а справа свисает тонкая косичка — и только приглядевшись, можно было отличить их от близнецов.
– Лейан не рано, если любить, – промурлыкала та девочка, которую не обнимали: в развевающемся, нежно шуршащем золотистом наряде, вполне подходящем для пресловутой церемонии лейан, вступления в супружеский союз. – Вы поймёте, когда найдёте своих даэн. Я считаю минуты до церемонии.
Розетта выразительно закатила глаза.
– Джинис и её любовь. Ну всё, можно отсюда уходить… сражений не будет, одни только вздохи о прекрасном принце Джин и её очень-очень близкой свадьбе. Аль, познакомься с нашей невестой!
Невеста – черноглазая, пухленькая и настолько хорошенькая, что Альвин едва не зажмурилась – приветливо подняла ладошку:
– Так ты знаменитая даэн Криса? Девочка из эллина? О тебе ходят легенды.
Аль скорчила гримаску, стараясь показаться не сердитой, а всего лишь смущённой… что, собственно, было чистейшей правдой.
– Я просто перепугалась. Не могла видеть это. И сделала первое, что в голову пришло.
– Я сделала бы это сразу же! – пылко воскликнула Джинис. – А потом бы я его убила. Медленно.
– Милая, любящая Джин, – пропела Розетта.
– Но это ужасно! – твёрдо заявила Джинис, мигом разрушая впечатление хрупкой нежной невесты. – Аль, ты молодец, если уже Криса за это простила. Это жестоко и эгоистично. Я так и сказала Бренту: если он посмеет хотя бы подумать об эллине, пусть забудет о лейан. И я не шучу.
– А я простила бы, – застенчиво сказала незнакомая девочка, покрепче обнимая юношу. – Ведь это происходит между Рыцарем и его совестью. Но я сама встала бы в эллин с ним.
– С ним? – поднял брови юноша.
– С тобой, – улыбнулась она. – Другого не будет. Говоря о лейан, который и у нас близок.
– Аль, знакомься, – Розетта широким жестом указала на пару «близнецов» в синем: – Наши гости. Меллиэн из Алента и Эндрис из замка Лив.
– Уже из Алента, как и Мэлли, – уточнил юноша. – Пока что. После лейан посмотрим.
– А когда? – оживилась Джинис. – Давайте после нас с Брентом? Я приглашаю вас, а потом мы все к вам приедем, будет весело!
– Звучит мило, – Меллиэн хлопнула в ладоши. – Договорились. Хотя нам сперва надо вернуться домой и удивить моих. Если только они удивятся хоть немного, что я с Пути приведу супруга!
Девочки дружно рассмеялись. В глазах Эндриса плясали озорные искорки:
– Мои – нет. Никакого удивления, едва они увидят Мэлли.
– Как вышло, что вы попали в Эврил? – спросила Аль, ловя себя на том, что немножко, самую чуточку, завидует.
– Необычно и романтично, – весело отозвался юноша. – Или совершенно скучно, как посмотреть. Я зашёл в лавку за новой рубашкой, а через минуту в дверях появилась Мэлли. И мы уже не расставались. Мы оба шли по Пути, куда глаза глядят, а столкнулись в Джалайне. Ну и решили пересидеть холода в Эвриле. У вас красиво. Потрясающие сады. Я вижу это даже зимой, а когда тепло, они наверняка просто волшебные.
– Теперь вам придётся застрять здесь до весны, так что сады ты оценишь, – пообещала Розетта. – Если хочешь вправду романтичное и необычное, то вот тебе история Аль: наш Крис тоже встретил её на Пути, но она шла путём менестреля. И Крис разделил его, сняв белый плащ. Они были менестрелями больше года. Такая романтика тебе и не снилась!
Пара воззрилась на Аль с явным восторгом.
– Вот это да! – Мэлли покачала головой; светлая косичка заплясала по шёлку рубашки. – Энди, ты мог бы так для меня?! Петь и играть людям вне Тени… Смело! Из какого ты замка, Аль?
– Ни из какого, – сказала Розетта, избавив подругу от необходимости сочинять ответ. – И не приставайте с расспросами, у менестрелей это не принято. Теперь она Альвин из Эврила.
– Звучит красиво! – юноша с уважением склонил голову: – Имя и история. Ему повезло, и я надеюсь сказать это и ему. Альвин – ведь это производное от Элайвен, верно? Вы знаете, а это удивительное совпадение… я уже слышал подобное! Сейчас я расскажу…
– О чём речь?
К ним приблизилось ещё двое мальчишек, раскрасневшихся, потных и взлохмаченных после боя. Один, высокий и тонкий, одетый в фуфайку без рукавов и короткие штаны, всё заляпанное красками всех цветов и изодранное настолько, что едва с него не падало, устремился к Розетте и трагическим шёпотом (наверняка слышным и в дальней части зала) пожаловался:
– Рози, ты ужасна. Я ждал тебя в белом зале целый час, а ты обо мне забываешь ради танцев с кем угодно, кроме того, кто мечтает о тебе с пяти лет. Почему все прекрасные сьерины так жестоки!
Розетта усмехнулась.
– Потому что ты говоришь это им всем, начиная с пяти лет, Нел эджейан.
– Найл, где Брентон? – спросила Джинис. – Вы же танцуете вместе.
– Сегодня меня все бросают, – Найл испустил глубокий вздох и картинно развёл руками: – Мир тёмен, никому нельзя верить даже в Тени. Твой даэн, Джин, отправился на наружную площадку в поисках Криса, в надежде уломать его на танец. Полагаю, то, что от него осталось, скоро сюда занесут.
– От которого из них? – хихикнула Сеси. Джинис казалась непритворно озабоченной.
– Да уж ясно, не Криса… он танцует с лордами Круга… Нел, как ты его отпустил, а?!
Юноша поднял раскрытые ладони:
– Молю о пощаде. Я старался, Джинни, клянусь! Но думаю, он цел… почти что.
Розетта возвела в потолку глаза с видом строгой матушки расшалившихся ребятишек:
– Хватит ерунды. Нел, не пугай её, а то она нас бросит и побежит лечить своего героя, поить шином и хвалить его отвагу. А тут у нас человек вообще-то хотел рассказать историю!
Найл сделал безутешно виноватое лицо и отвесил низкий поклон:
– Да, моя леди. Подчиняюсь и лежу у ног, моя леди! Привет, Энди, привет, Мэлл. Аль, море почтения! Так что за история? Надеюсь, она увлекательна и не касается древних богов?
– Отчасти, – сказал Эндрис. – Она об Элайвен, но не той, что жила много веков назад. Вы же знаете, что наш замок, Лив, назван в честь королевы Элайвен?
– Она же была вэй, – удивилась Аль.
– Но и другом Ордена тоже. И другом Тшера и Алфарина. Она была загадочной дамой, Элайвен. В её честь называют девочек иногда. И эту девочку тоже — Ливи из замка Лив, так она звала себя. Она гордилась своим именем и стремилась стать лучшим Рыцарем, стать безупречной. Так говорят. Она прекрасно сражалась и все любили её. Я видел её портрет, ей там пятнадцать… совсем малышка. И не роскошная красавица. Но с удивительно прямым ясным взглядом. Она тогда прошла первое посвящение и собиралась на Путь. А вернулась почти сразу, тоже в компании менестреля, но её близкие этому не обрадовались… – юноша виновато глянул на Аль. – Он-то ведь не был прекрасной сьериной… хотя, говорят, отличался редкой красотой. И необыкновенным голосом. И неудивительно, что она полюбила его. Наверно, ей хотелось, чтобы он остался с нею в замке, но вышло иначе. Он ушёл, а Ливи ушла с ним. И домой уже не вернулась.
Слушатели казались ошеломлёнными. Эллена выпрямилась на скамье, стиснув руки:
– Но что же произошло?!
– Я знаю лишь слухи. Это что-то вроде страшной сказки для детей… о девушке Ордена, которая из любви стала менестрелем. Кто-то из Рыцарей замечал в трактирах и деревнях менестрелей, похожих на Ливи и её друга, но были ли это они, неизвестно. Их искали год или два, пытались выйти на их след… но всегда приходили слишком поздно.А потом они просто пропали, словно их и не было. Семья и друзья никогда больше её не видели. И никто с тех пор не слышал ни слова ни о том юноше, ни об Элайвен.
Продолжение главы следует…