Точка невозврата: сны
Автор: RhiSh
Поскольку сегодня принято шутить, то и это воспоследует… А пока очередной кусочек главы – и если подумать, в нём тоже говорится о грандиозной шутке Судьбы. Видимо, когда пресловутая Судьба заметила моих героев, у неё как раз было первое апреля)
– начало здесь –
– Я не могу пойти к магистру, – тихо объяснил он, почти не надеясь на прощение – и не смея даже в мыслях просить его. – ведь он умеет узнавать скрытое. Он узнал о вас… двух моих друзьях в замке. Я не смог утаить. А он и не в полную силу старался. И если приду к нему, то он узнает и всё остальное. Открытые. Рыцарь без плаща. И бывшая пленница вэй. Он заберёт вас обоих. И уже никогда никого не выпустит.
– – –
Они молчали, я тоже. Что ещё говорить? Мне надо заставить их уйти в замок. А они не уйдут без меня – Энт не уйдёт. Серен… тут надо разобраться. Энт ошибся, начитавшись рыцарских дневников и приняв за рыцарское волшебство то, что является проявлением нашей с ним вэйской природы. В книге я не видел такого, но книга необычна и не выдаёт всех знаний разом, открывая лишь то, к чему ты готов. А я, как неоспоримо доказал Луч, готов разве что к началу ученичества.
– Я не могу остановить кровь, не используя Чар, – мрачно сказала Аль, убирая тряпку от моей щеки и глядя в пространство между мною и Энтом – видимо, не желая смотреть на меня (неудивительно), но чтоб я не заметил, куда ей хочется смотреть на самом деле, и не обиделся. – Если запрещаешь мне, лечись сам. Что бы Луч ни сказал, надо попробовать!
– Вил, она права. Если бы он хотел забрать тебя за то, что ты используешь Чар, забрал бы сразу. И меня тоже. Нет смысла отпускать нас и через пару часов нестись забирать.
– Ты понятия не имеешь, какой у него смысл, – я вздохнул, понимая: мне не отбиться. Да и правда, что я теряю? Метку не убрать, но жить с кровоточащими ранами, пугая всех ещё больше, чем рассчитывал Каэрин, – тоже не вариант. Хотя… без крови не живут, моя смерть освободит их…
– Вил, – очень спокойно проронил Энтис. И я вдруг понял: о чём я подумал, он знает.
Так. С этой штукой, которую он зовёт «серен», разбираться надо поскорее. Похоже, не зря он за неё извинялся.
А коснуться Чар для исцеления я ведь могу и без дёрганья нитей Поля. Всегда мог, ну и теперь получится. Я закрыл глаза, выныривая из хаоса мыслей, страха и безнадёжности, погружаясь в мелодии кружев… и выше, выше, не касаясь, в далёкую синюю глубину, которую ощутил в замке… и оттуда стремительно и легко – в суть себя, своего тела, в первооснову, где клетки соединяются, старые отмирают и создаются новые, а разрывы затягиваются, полностью или нет, тут уж всё зависит от степени повреждений и таланта вейлина. Мои закрылись, я ощущал. Боль ощущал тоже – точнее, мне предстоит с ней столкнуться, едва я вернусь в Сумрак. Но метка… её я убрать не мог. Она вплелась в моё кружево, перепутала и сплавила вместе несколько завитков узора, и это не исцелялось.
Я с трудом поднял веки, внезапно ставшие тяжёлыми и будто чужими. Глаза щипало: телу мои лечебные процедуры явно не понравились. Оно плакало, а что ещё, кричало? Позорище…
– Энт, – выдохнул я. – Ну как?
Почему его имя вырвалось первым, хотя думал я об Аль и полезть в Мерцание рискнул в первую очередь ради неё, размышлять не хотелось. Связь кружев по силам лишь вэй. Он едва пробуждён и не смог бы – выходит, я. Неосознанно, не желая, но моя вина. Снова.
– Лучше, – в его голосе пряталась чуть заметная улыбка. – Намного. Тебе надо поспать.
Я привстал, ища взглядом Аль, и она тотчас нашлась, властно нажав мне на плечи:
– Лежи! – её лицо склонилось надо мной, выбившиеся из косы пряди защекотали мне шею и грудь. Влажная ткань с запахом медвянки вновь коснулась щеки, подбородка, губ.
– Энт, нам с тобой уже пора идти вниз и развлекать народ? Или ещё часик потерпят?
– Сегодня не надо вообще. Хозяйка разрешила. А вот сменить воду в тазике стоит… и найти какой-нибудь шнурок, собрать ему волосы, чтоб не лезли на рану… но я не знаю, чего можно просить. Чем меньше, тем лучше. Ты на кухне успела поесть?
– Я не хочу, – её пальцы в несколько резких движений расплели косу и выдернули из неё ленту цвета листьев после дождя: – Вот. Не надо просить. И поешь сам. От ариты на пустой желудок ты вот-вот заснёшь прямо на полу. А нам надо всё-таки что-то решить.
– Что решить? – спросили мы хором. И все трое засмеялись, хотя без особого веселья.
– Вернёмся в замок все вместе. Ну не выгонят же они нас. Если вы двое не хотите врать о том, откуда у тебя шрам, это сделаю я. Меня ведь там знают. И мы можем всё придумать заранее, сочинить историю и так её подать, что ни тебя, ни Энта даже и не спросят. Здесь-то получилось. А в Ордене люди более простодушны, чем трактирщики!
– Ты ошибаешься, – тихо сказал Энт. – Не все. Но я согласен. Я сразу подумал о Тени. Только мне казалось, лучше не к нам, но возможно, так выйдет надёжней. Мейджис будет злиться, но выгнать вряд ли попробует. Особенно если и там начать с просьб на коленях и извинений.
Он отломил от пирога краешек и сунул в рот – по-моему, лишь чтобы угодить Аль. Сам я хотел только ещё ариты и спать… вечно. И никогда больше не принимать решений…
– Не попробует выгнать. А послать меня к лекарю? А если тот скажет, что без вэй здесь не справиться? Энт, ты сам сказал, что для серьёзных ран у вас тоже зовут вейлинов.
Теперь молчание затянулось надолго. Энт отламывал от пирога крохотные кусочки и клал на стол, выводя причудливую ломаную линию. Аль, хмурясь, медленно пила шин.
– Тогда, – Энт поднял голову; глаза его казались не облачными и даже не стальными, а внезапно тёмными, как у меня, – мы можем подождать тут недельку, пока рана не станет выглядеть так, чтобы было ясно: лечение запоздало. Не думаю, что ради красоты лица чужака в Тень позовут вейлина.
– – –
Я никак не мог вынырнуть из снов. Порой они отпускали меня, я вставал, шёл к окну, любовался облачным небом начала весны и затем звёздами; протягивал руку, приманивая на пальцы чёрных зимних птиц и внезапно ярких, неведомо откуда взявшихся трёх бабочек. Цвета листьев после дождя, цвета рассветного неба, цвета лесного озера. Шёл к зеркалу и смотрел на чужое взрослое лицо – без следов от Дашара, но с чем-то новым, зябким и алым в глубине глаз. Шёл куда-то по дороге, которой не знал, и не было знакомых пейзажей и лиц вокруг меня, и дома вздымались к небесам серыми башнями из стали и хрусталя, а меж них, высоко надо мною, стремительными птицами проносились подобия лодок, предназначенных спорить с ветром и рассекать облака. Шёл к образу во мгле – очертания улавливал смутно, тонкий стан и отзвук смеха, лик укутан туманом, и порой мне казалось, это любовь моя ждёт или прощается… а порой я угадывал там, во мгле, всё то же зеркало. Но оттуда на меня глядели разные лица – я знал их, и в то же время нет. А затем из серебряной холодной рамы, наполненной тьмой, выступил силуэт, полный света, белоснежного слепящего света и льда, пронзающего тьму, зеркало и небеса. И подойдя, он простёр ко мне руки – я шагнул навстречу – и шипы изо льда вошли в моё тело и кружево, а он сжал мои плечи ладонями из стали и привлёк ближе, давая шипам вонзаться опять, и опять, и опять.
И снова я шёл по улицам города, которого не знал, но дорога сверкала синим льдом под моими ногами, и блики льда пронизывали воздух, и в каждом отражался тот, кто шёл… но тьма стелилась за ним – мною? – длинным плащом, и в этой тьме струились багровые всполохи и песни сменялись криками, и в глазах того, кто шёл, пылало золотое и алое пламя.
И тогда я понимал – с ужасом и облегчением, радостью и тоской – что всё это по-прежнему сны. И пробуждения мои всего лишь мне приснились…
А потом я проснулся по-настоящему – тут уж без ошибок, ибо тело моё убедительно требовало всего того, чего в снах обычно не бывает. В комнате было сумрачно; вечер ещё не окрасился звёздами, но и день уже миновал. Я с трудом встал – сколько ж часов надо пролежать, чтобы так сложно было подниматься? – и поплёлся в маленькую ванную. И надолго застыл там, опершись онемевшими руками о бортики раковины и глядя в зеркало.
Безуспешно пытаясь привыкнуть к новому своему облику.
Разумеется, магистр был прав: вернуть лицу прежний вид у меня не вышло. Раны закрылись и стали выглядеть так, словно их нанесли по меньшей мере год назад, но щека казалась кое-как собранной из лоскутков и склеенной толстыми пурпурными верёвками шрамов. А рот… Я плотно сжал губы и веки, пережидая желание закричать, а после всё тут разбить, разнести вдребезги, закончив собою. Рот толком даже не раскрывался. Брать высокие ноты я никогда не смогу. Пению конец. Игре на минеле тоже. Никому не нужна сколь угодно искусная игра в исполнении чудовища.
Я распустил ленту Аль на волосах и перебросил их на левую сторону, пытаясь завесить изуродованную щёку. Бесполезно. Уложить их так, чтобы они закрывали всё полностью, не получалось. Стоит открыть рот, повернуть голову, и эта жуть вылезет.
Почему он попросту не убил меня?
Почему бы не позволить ему убить меня по праву магистра, как он сделал, по слухам, с двумя учениками?
Дети Боли Каэрина…
Я пошёл бы к нему немедленно – даже понимая, что нормальное лицо он мне не вернёт: ни сейчас, ни через пять лет, как ему пожелается. Он не прекратит наказание так быстро и легко. Зачем, если я буду уже у него? Но если я буду у него, не всё ли равно. Разрисует и вторую щёку, убьёт, теперь без разницы. Открытых не учат – ломают. Кому повезёт, тех собирают заново, но много ли таких везучих? Историй о них я не слышал, а кому и знать, как не ловцам историй, менестрелям.
И всё же я пошёл бы к нему, ведь больше-то некуда. Замок… с изуродованных губ сама собой сорвалась усмешка. Энт всегда был таким – безрассудным. Мальчишка, способный прыгать на дерево с балкона и слезать с высоты двадцатого этажа. И уйти до посвящения – дважды. Но второй раз удача смеётся… а засмеёшься ли ты с нею вместе, как знать. Энт потратил всю удачу без остатка в той игре в шэн – я знал уже тогда. И этот его план, вновь основанный на чистой дерзости, безрассудстве и удаче, сработать никак не мог. Мейджис не примет меня, а примет – так заставит его ежечасно жалеть об этом. Просить на коленях, ха. Людей вроде Мейджиса я навидался и понимал отлично. Зрелище Энта на коленях ему понравится – и уж он постарается любоваться снова и снова. Поводов для мольбы можно найти достаточно, если пригретый из милости бывший менестрель с лицом чудовища будет маячить перед глазами.
А сделать из меня плётку, вечно занесённую над моим другом, я ему не позволю.
Я ушёл бы к Каэрину прямо сейчас, тайком, и Энт и Аль не выследили бы меня. Но… в руках магистра я вправду сломаюсь – и тайн не останется. Они двое – самая важная тайна. Мой путь уже закончился; но выдать и погубить единственных двоих людей, которых я люблю… нет. К тому же, Каэрин знает что-то про Энта, он угрожал… Нет. Исключено.
Проклятие Звёздного Тигра. Том I – Путь Круга