6 687
11 390
186 833
219 920

Заходил

727 830 зн., 18,20 а.л.
Цена 179 ₽
весь текст
Впервые опубликовано:
75K 92 0

Леди Катарина Тэрн легла спать за неделю до свадьбы, а проснулась в гробу. Гроб был сосновый, что для леди само по себе оскорбление. Умбер, дворецкий, сидел у неё в ногах, сложившись втрое, и был того же мнения.

Старый некромант объяснил, что она не дышит, и попросил лечь обратно. Она вежливо отказалась. Её ждут в Керре, при государе, а второй раз за утро леди не ложатся. Некромант хотел было что-то возразить, но умер посреди фразы. Она похоронила его в своей могиле, раз уж та освободилась.

С тех пор она идёт домой пешком, с его книгой и с курицей, которую дали за упокоение. Дворецкий несёт мешок и не одобряет всё, что недостойно дома Тэрн.

Деревни видят посох, книгу и мертвяка с мешком и принимают её за некромантку. Лгать она не умеет, а поправлять никого не спешит. Ученица покойного ест за неё и напоминает дышать. Молодой жрец уверен, что она опасна, а она с ним не разговаривает, потому что их не представили.

Только города Керр здесь никто не знает. И государя зовут не так.

868 982 зн., 21,72 а.л.
Цена 179 ₽
весь текст
Впервые опубликовано:
23K 162 0

Леди Катарина Тэрн дошла до Керра. Вместо свадьбы её ждёт чудо. Молитвами святого отца Клеменса, как говорят в городе, с осени здесь никто не умирает. Купцу всаживают нож под рёбра, а он ругается, что испортили новую шубу. Парни на спор прыгают с моста на лёд.

Одна Катарина видит, что все они умерли, встали в ту же минуту и ничего не заметили. Уж она-то в этом разбирается, потому что сама не дышит с тех пор, как вылезла из гроба.

От мастера, на которого она работает, приходит записка: «Разберитесь с чудом. С.» Разбираться приходится молча. Восставших мертвецов церковь сжигает, а судить чудо съехались жрецы со всего королевства. Один из них, тот самый Ансель, обошёл три десятка дворов и за ответом пришёл не к старшим, а к ней.

Ответов у неё немного, и ни одного она не может ему дать. Один сидит прямо на руке у святого. Это перстень её отца.

643 641 зн., 16,09 а.л.
Цена 179 ₽
весь текст
Впервые опубликовано:
14K 192 0

Леди Катарина Тэрн доехала до мага и нашла работу по себе. Последний лорд Аурель, в чей дом её когда-то везли невестой, нанял её снять проклятье, которое положил её отец. Он не знает ни того, ни другого. Для него она некромантка из гильдии, не слишком разговорчивая.

Из окна башни виден её дом, точнее то, что от него осталось. До него рукой подать, только по воде. За ужином её сажают в дальний конец, лакей кланяется мимо, а про невесту Тэрна поют назидательную песню о том, как та сбежала накануне свадьбы с конюхом. Катарина сидит прямо, не ест и слушает.

Сын лорда умирает. Проклятье берёт по ребёнку у каждого Ауреля. Снять проклятье может только Тэрн, говорит лорд, а Тэрнов не осталось. Назвать себя она не может там, где восставших мертвецов церковь сжигает. А промолчать значит смотреть, как умирает мальчик, который просил зерна для её курицы.

Жрец Ансель с каретой не уехал и не говорит почему. Катарина Тэрн сидит за столом у лорда и тоже молчит. Леди не болтают, о себе особенно.

703 168 зн., 17,58 а.л.
Цена 179 ₽
весь текст
Впервые опубликовано:
12K 175 0

Леди Катарина Тэрн дошла до дома. От дома остались яма и дверь, за которой папа не отвечает на стук. Утром у двери она просыпается и дышит. Лотти кричит «Вы ожили!», Умбер подаёт живой госпоже воду в черепке, как положено, а Катарина помнит твёрдо, что леди не воскресают.

Живой холодно, живая хочет есть, живая засыпает в кресле и роняет перстни. Мёртвые её больше не слушают, и класть покойников приходится Лотти, у которой они ложатся боком и встают обратно.

Тепло в ней не своё. Оно сочится из трещины в папиной двери, и Умбер говорит то, чего при детях не говорили. Пока госпожа тёплая, тот, кто спит под холмом, просыпается. Недавние покойники встают под окнами и зовут своих ровно, как зовут ужинать, а кто ответит, ложится на пороге и не просыпается.

За рекой против брода встала церковь с факелами, а огонь его будит. С отцами уезда идёт жрец Ансель, и с кем он теперь, Катарина не знает. Ночью она входит в реку одна. Воды по пояс, живой холодно до крика, а леди не кричат.

13 ч. 19 мин.
Цена 179 ₽
аудиокнига завершена
Впервые опубликовано:
402 4 0

У неё — три медяка, воровское ремесло и твёрдое правило: с казёнными домами не связываться.

У мертвеца в переулке — Знак лучшей магической академии страны и вызов на вступительное испытание. Мёртвому пропуск ни к чему. А ей нужна крыша на зиму.

Так воровка входит в Архонтию под чужим именем — и план «не высовываться» умирает в первый же вечер.

Знак мертвеца, которому по всем законам магии нельзя работать на чужой крови, работает.

Ректор, человек с белыми глазами и одним-единственным вопросом, видит куда больше, чем говорит. И почему-то молчит.

А в академию уже едет куратор Совета Чистых Родов. Человек, чья работа — спрашивать.

Между этим — факультет, где каждый второй прячет своё, а расписание положено красть. Дисциплинарный резерв за правила академии, которые, как выяснилось, съела собака. И война прошениями с самим ректором, которую она, кажется, выигрывает.

Улица учила: повезло — не спрашивай. Что делать, когда спрашивать приедут, улица не учила.

677 227 зн., 16,93 а.л.
Цена 179 ₽
весь текст
Впервые опубликовано:
144K 101 1

У неё — три медяка, воровское ремесло и твёрдое правило: с казёнными домами не связываться.

У мертвеца в переулке — Знак лучшей магической академии страны и вызов на вступительное испытание. Мёртвому пропуск ни к чему. А ей нужна крыша на зиму.

Так воровка входит в Архонтию под чужим именем — и план «не высовываться» умирает в первый же вечер.

Знак мертвеца, которому по всем законам магии нельзя работать на чужой крови, работает.

Ректор, человек с белыми глазами и одним-единственным вопросом, видит куда больше, чем говорит. И почему-то молчит.

А в академию уже едет куратор Совета Чистых Родов. Человек, чья работа — спрашивать.

Между этим — факультет, где каждый второй прячет своё, а расписание положено красть. Дисциплинарный резерв за правила академии, которые, как выяснилось, съела собака. И война прошениями с самим ректором, которую она, кажется, выигрывает.

Улица учила: повезло — не спрашивай. Что делать, когда спрашивать приедут, улица не учила.

738 603 зн., 18,47 а.л.
Цена 179 ₽
весь текст
Впервые опубликовано:
29K 114 0

Медяков теперь шесть. Заработанных: каникулы, честный разнос подносов в трактире с жизнерадостным названием «Здесь умерло двенадцать человек».

Жизнь налаживалась — пока двое во дворе не принялись деловито обсуждать, брать Ренна Сола живьём или можно попроще.

Ренн Сол — это она.

В академии — второй семестр и адепт у западной стены. На снегу одна цепочка следов, его собственная. Крови ни капли: не пролили — вытянули. Такое оставляет артефакт из тех, что Совет «изъял из оборота». Изъял — значит, был. Был — значит, есть.

У ректора решение готово: перевод подальше — тихо, заботливо и с подписью. Спасает так, что от ссылки не отличишь. Придётся раскрыть дело быстрее, чем её сошлют, — благо воровка с факультета шпионов видит чужие чары насквозь.

А ещё в академию едет знатный дом — смотреть жениха. Жених — ректор. Тай уже смешно. Айре почему-то не очень.

Он молчит о том, кто она. Она — о том, что узнала о нём. Молчаливый сговор — договор без подписей. Этой зимой выяснится, чего он стоит.

656 733 зн., 16,42 а.л.
Цена 179 ₽
весь текст
Впервые опубликовано:
17K 132 0

С медяками у Айры порядок. Непорядок с кошельками: в карманах откуда-то завелись два чужих, и думать о них она себе запретила — в суд следовало приехать человеком с чистыми мыслями. Хотя бы мыслями.

Сам суд пережили легко. Дорогу — хуже: за четыре дня у обоза украли сани, возок и ещё один возок. Столица — место честное: тут не рассказывают сказок про атаманов в масках, тут просто берут.

Домой, в академию, Айра возвращалась выдохнуть. Зря: следом въехала опека — дом Кер, безупречные папки, «Я полагаю, начнём с описи». У новой хозяйки на всё есть бумага. Есть и брачная: дому нужен жених. Жених — ректор. А среди условий, мелким почерком, — приложение по одной адептке.

Тем временем в дне пути от академии объявился покойник. Человек как человек: умер восемь лет назад, бумаги в полном порядке — только вот его недавно видели. Живым. Академия уже дала делу имя: живой мертвец. Айра, которая сама живёт под именем мертвеца, шутку оценила.

Красть вещи она умеет. Людей — пока не пробовала.

722 148 зн., 18,05 а.л.
Цена 179 ₽
весь текст
Впервые опубликовано:
12K 105 0

Три медяка у Айры целы — лежат в тайнике и переписи не подлежат.

Остальным повезло меньше. Совет объявил всеобщую перепись: людей против бумаг, страну сверху донизу, а кто с записью не совпадёт, о том Совету угодно знать особо. Перепись считает всех — нтаров стража уже сдала числом прописью: «несколько». У Айры с бумагами полный порядок. В них всё враньё.

Прятаться бесполезно: перепись не облава, перепись — порядок. Зато под академией, глубже, чем ходят, двести лет лежит похороненная Советом вещь, которую он боится больше её крови. Пока эта вещь у Совета, Айра — добыча. Значит, вещь надо забрать.

Мелкие препятствия: проверяющий, который слышит шёпот через зал. Дверь, которая открывается только на двоих. Ноша, которую не унести и вдвоём, — нужна команда, а своим нельзя врать. И день для такой кражи подходит ровно один: тот, когда вся академия стоит в очереди на сверку.

Красть вещи Айра умеет. Людей — пробовала. Осталось обокрасть Совет — в день, который Совет назначил сам.

848 163 зн., 21,20 а.л.
Цена 179 ₽
весь текст
Впервые опубликовано:
9 961 127 0

Медяки у Айры есть. Тратить их некуда: за то, что едет к воротам этой зимой, медяками не платят.

Каникулы она впервые не уезжала «к семье» — осталась в академии, с ректором. Что было в эти две недели, дом не знает, но Тай хватило одного взгляда: «За каникулы дисциплина нарушалась».

А потом на дороге ставят то, что ставят на границах: столбы, которые читают Знак, и четверо в сером с листом. Совпадает — проходи. Не совпал — за тем приедет карета. Айра через них не ходит: её прочтут.

Совет всё понял ещё осенью: через эту академию проходят люди, которых в его записях нет. Понял — а доказать не может. Вот и ждёт, чтобы кто-нибудь вышел.

Академия не выходит. Она учится вязать мороки на стражу, кормит её пирогами и считает дни. А если никто не выйдет, Совет войдёт сам. В гости. Незваным.

Совет она обокрала. Теперь он едет за своим — и в этот раз она званая.

745 790 зн., 18,64 а.л.
Цена 149 ₽
весь текст
Впервые опубликовано:
Цикл: 1916
7 910 27 0

Январь 1917. Россия.

Фронт устоял. Солнце не вернулось. Франция не отвечает — никому. Хлеб выдают по церковным книгам: кто не говел, тот не ест. Этапы идут на восток — деревнями, с детьми, без суда.

Генерал Корнилов научился убивать мёртвых. Теперь он не знает, что делать с живыми.

Императору Николаю подчиняется миллионная армия. Кровь его сына не подчиняется никому.

Каторжанка Мария Спиридонова одиннадцать лет знала: у всякого зла есть лицо — найди и стреляй. У того, что пришло с запада, лица нет.

За веру и Царя.

709 559 зн., 17,74 а.л.
Цена 179 ₽
весь текст
Впервые опубликовано:
49K 100 1

Баю-баюшки-баю,

не ложися на краю.

За рекой, в лесу густом

серый волк почуял хворь.

Не гляди, дитя, в окно,

во дворе твоём темно.

Волк всё ближе, всё слышней,

он уже среди людей.

Спи, не двигайся, замри,

он уже стоит в двери.

Кто уснул — того минёт,

кто не спит — того возьмёт.

А кого унёс с собой —

тех не сыщешь под луной.

Ты один в пустой ночи.

Спи, родной, не кричи.

11 ч. 27 мин.
Цена 149 ₽
аудиокнига завершена
Впервые опубликовано:
Цикл: 1916
5 468 4 0

Октябрь 1916. Юго-Западный фронт.

Берлин молчит четвёртые сутки. Вена — третьи. Крысы ушли из окопов. Солнца больше нет.

Генерал Корнилов не знает, что идёт с запада.

Император Николай не знает, почему замолчал мир.

Они узнают.

407 351 зн., 10,18 а.л.
Цена 149 ₽
весь текст
Впервые опубликовано:
64K 109 1

Четверо астронавтов на Луне. Двое на поверхности, двое на орбите. Между ними — вакуум. Под ними — Земля.

Земля мертва.

Гамма-всплеск сжёг атмосферу за минуты. Города погасли. Эфир замолчал. Возвращаться некуда — ни парашютов, ни посадочных полос, ни воздуха. Четверо людей в двух капсулах, соединённых радиоволной, с запасом еды на шестьдесят дней и ответом, который никто не хочет произносить

вслух.

Строка «09:00 — Связь с Землёй» стоит в расписании каждое утро. Каждое утро кто-то надевает наушники, вызывает Хьюстон и слушает тишину.

Это не история выживания. Это история о том, что остаётся, когда выживать больше незачем. О четверых, которые пытаются остаться людьми, когда быть человеком больше не для кого.

На Луне нет ветра. Следы не стираются.

518 870 зн., 12,97 а.л.
Свободный доступ
весь текст
Впервые опубликовано:
Цикл: 1916
160K 203 2

Октябрь 1916. Юго-Западный фронт.

Берлин молчит четвёртые сутки. Вена — третьи. Крысы ушли из окопов. Солнца больше нет.

Генерал Корнилов не знает, что идёт с запада.

Император Николай не знает, почему замолчал мир.

Они узнают.

768 193 зн., 19,20 а.л.
Цена 149 ₽
весь текст
Впервые опубликовано:
Цикл: 1916
121K 79 0

Октябрь 1916.

Эфир с запада молчит. Брюссель, Брест, Ньюпор — с четвёртых суток. В нейтральных водах находят пароходы без команды.

С Соммы вернулся один из ста. Эти люди не говорят. Они выкалывают себе глаза.

Адмирал фон Эссен поведёт Балтийский флот через Датские проливы — туда, где не отвечают береговые станции.

Адмирал Джеллико встретит его у шотландского берега. Вместе они поведут соединённый флот к Каналу. К тому, что пришло.

Они пойдут в бой. Не все корабли вернутся. Не все, кто вернётся, — будут собой.

«Из глубины воззвах к Тебе, Господи».

Они воззвали. Им ответили.

754 328 зн., 18,86 а.л.
Цена 149 ₽
весь текст
Впервые опубликовано:
Цикл: 1916
8 732 36 0

Февраль 1917.

Германии нет. От Соммы вернулся один из ста. На путях Канала пропадают торговые суда — без боя, без следов.

Адмирал фон Эссен уже в море. Балтика за кормой пустая, немецкое побережье — пустое, и в Каттегате он встретит себя.

Адмирал Джеллико подписывает приказ о расширении специализированной службы — каторжане, иноязычные, душевнобольные. Подписывает, зная, кому отдаёт.

Адмирал Битти ищет цель, которой нет, и впервые понимает, что атаковать некого.

Соединённый флот выйдет к Каналу.

«Пастырь души моей не оставит меня в нужде». Они узнают, чего стоит этот стих.

294 557 зн., 7,36 а.л.
Свободный доступ
в процессе
Впервые опубликовано:
7 168 10 0

На промышленном мире, где жизнь начинается у конвейера и кончается там же, тринадцатилетний мальчик стоит на цепи. Он не помнит другой жизни. Свет не гаснет, лента не останавливается, а потолок — это край его мира.

Однажды его забирают.

Тех, кто пришёл, рабочие зовут шёпотом: большие. В железе. Их забирают тех мальчишек, кого ещё можно перековать.

Перековка — это годы. Боль, которую не отнять обезболивающим. Импланты, вшитые в живое. Молитвы, которых ты не знал. Воспоминания, которых ты не имел. И один ритуал: когда товарищ падёт в бою, ты выпьешь его кровь — и он останется в твоей голове, навсегда.

Орден, забравший Дрена, называет это братством. Дрен идёт от цепи до брони, и с каждым шагом мальчик с конвейера исчезает, а на его место приходит что-то иное.

Это не история героя. Это история сосуда — и того, что вливают в него до краёв.

Наверх Вниз