Александр Романченко

Машину строили не для того, чтобы она отвечала на вопросы. Машину строили, чтобы она не врала.

Одна строчка в конфиге: ядро может произнести только то, истинность чего умеет установить. Всё остальное — «уточните запрос».

На точный вопрос оно отвечает так, что становится неловко за все предыдущие поисковики. Беда в том, что точных вопросов почти никто не задаёт. Люди несут ему «кто прав?», «что было до Большого взрыва?», «за что мне это?» — и уходят ни с чем.

Семьдесят один процент сессий заканчивается отказом, пользователи машину ненавидят — и поверх неё ставят маленький вежливый слой, который умеет догадываться, что человек хотел услышать.

А ещё через год ведущий инженер Лена Кравец сядет за терминал в машинном зале и шесть часов будет писать один вопрос.

Я в деревне Светлое электрик. А также сантехник, печник, сварщик и ритуальный агент — я один умею заводить трактор.

В тот день небо моргнуло, как выключатель, телефон стал кирпичом, а поверх улицы повисли казённые буквы: «Проводится инвентаризация фонда». Семеро соседей после этой инвентаризации встали лицами к стенам — и не дышат. Днём стоят. Ночью, обещают буквы, стоять перестанут.

До заката шесть часов. Трансформатор сгорел ещё в среду, соляры — на полчаса, боезапас деревни — ружьё Петровича, патронов к нему один. Из плюсов: стаж двадцать семь лет, класс «Смотритель сетей» (уникальный) и Система, которая платит трудоднями и подозрительно быстро учится у меня разговаривать.

Задача на смену простая: чтобы к ночи на улице горел свет.