Софья Ролдугина

Как-то раз по осени собаки лорда Рэндалла затравили огромного лиса. Редкостно красивого – шерсть длинная, шелковая, сплошь черно-красная, а кисточки на ушах и кончик хвоста будто в серебро макнули. Охотники, понятное дело, обрадовались такой знатной добыче. Но только лорд поднял ружье на плечо, чтобы аккуратно пристрелить зверя и не попортить чудесную шкуру, как лис заговорил по-человечески:

«Приветствую тебя, молодой лорд. Хочешь верь, а хочешь не верь, но я Король из-под Холма и великий чародей...»

В первый год на службе Сашенька была уверена, что в работу надо душу вкладывать. Иначе какой в этом смысл? Просиживать штаны с девяти до шести, а потом домой? А как же профессиональные вызовы? А как же саморазвитие?

…На двенадцатый год она подрастеряла романтичность, но зато чётко усвоила: вот прямо в каждое дело душу вкладывать нельзя никак.

Иначе самой ничего не останется.

Цвай с детства видел странные вещи, которые никто иной более не замечал.

Белый глаз во лбу у женщины в доме напротив; тень дракона в небе перед закатом; бледные, измождённые русалочьи лица в воде под пирсом, вечно голодные и тоскливые; кошку с шестью хвостами… впрочем, когда её сбила машина, их осталось только пять. Он был достаточно умён, чтобы не рассказывать о своих наблюдениях никому, однако глубоко внутри засело парадоксальное желание доказать: мир не так-то уж прост.

Цвай видел странные вещи, но только по мелочи, и потому вечно пребывал в поисках настоящего чуда. Такого, которое не смогут игнорировать даже слепые недотёпы вокруг, и уж тогда-то он… Дальше этого его фантазия, конечно, не заходила.

Однако он не прекращал охотиться за чудесами; именно эта страсть и привела его на Болото.

Сырости и грязи дрянь не любила.

Чаще всего она поселялась в чистых сухих местах, только непременно пустых – или почти пустых. В стылых стариковских квартирах, загромождённых книгами и продавленными диванами, и в холостяцких, лаконично обставленных в стиле хай-тек; в том углу университетской библиотеки, куда заглядывают только безнадёжные ботаники; на стерильных площадках меж пролётами запасной лестницы в больнице, где даже курить нельзя, но можно долго пялиться сквозь мутноватое стекло на кирпичную стену соседнего корпуса…

Но особенно ей отчего-то приглянулись вечерние электрички.