Rekby

Младший принц Кассиан отправляется на верную смерть к дракону, исполняя древний договор. Но правда иная: дракон — пленник похищенной магии. Разбив кристалл, принц освобождает его и улетает прочь на спине серебряного дракона, в земли за Морем Туманов.

В столице Глобуса за квадратным круглым столом собрался Комитет по Окончательному Урегулированию. Представители всех частей света решают вопросы мира и войны. Господин Шалом говорит о праве на самооборону, включая удары по тем, кто ещё не напал. Доктор Иншала требует прекращения огня, который невозможно прекратить. Товарищ Чжун выступает за диалог без предварительных условий, главное из которых — признание его правоты. Мулла Атом заверяет, что ядерного оружия нет, но оно есть, если потребуется. Итог: мир достигнут, война продолжается. Солнце светит всем одинаково, но каждый уверен, что ему — ярче.

В городе Пескодуйске готовятся к Плановому Мероприятию Экономического Фотографирования. Возводят павильоны, утверждают осетрину, ловят флюгеров рамками скрепности. Слесарь Вованов пьёт тёплое пиво и наблюдает, как слова превращаются в пустоту, а единственный реальный итог — бейдж-лента и пустой футляр. Сатира на мир, где важнее попасть в кадр, чем понять, зачем ты там стоишь.

Кофи — «горящий человек» на свалке Агбогблоши. Он жжёт провода, дышит ядовитым дымом и знает, что это ад. Но однажды среди мусора находит альбом с фресками Дантова ада — и видит себя, соседа с мотоблоком, бочки с горящей резиной. Микеланджело не выдумал преисподнюю. Он просто описал свалку.

Социальная фантастика с элементами антиутопии и экзистенциального хоррора. Рассказ балансирует на грани жестокого реализма (Агбогблоши — реальное место) и мистического прозрения, когда герой узнаёт в библейских образах собственную жизнь.

Инженер службы навигации знал, что «Ось» — не просто небоскрёб-трансформер. Жильцы жаловались на «плывущие» звуки, стены дышали, а в шахте центрального привода росла органическая патина. Архитектор твердил, что здание адаптируется. Но когда этажи начали двигаться по спирали, сминая перекрытия, стало ясно: «Ось» не адаптируется. Она вылупляется.

Что страшнее — тирания слов или тирания тишины? В Благополучном Государстве запретители стирают язык, заменяя чувства казёнными формулярами. Лексикограф Грегор Линч предлагает радикальное решение: запретить вообще все слова, а каждое делать исключением. Но в код «Лингвощита» он вписывает простую логическую петлю, которая обрушивает систему. Когда все слова под запретом, нельзя запретить даже сам запрет.

Их учили, что безопасность — высшая ценность. Запрет на слова, запрет на цвета, запрет на эмоции. Однажды утром городской транспорт остановился «на неопределённый срок». Газ в вентиляции, лифт без стен, спуск на два километра под землю. Там, в стерильном цеху, их уже ждали терминалы. Система спасает людей от хаоса — извлекая из среды обитания и превращая в послушный ресурс. Абсолютная безопасность похожа на вечность в гробу с работающими руками.

В джунглях Венесуэлы отряд морпехов попадает в охотничьи угодья роя «Ждунов». Дроны не летают — они затаились под каждым листом. Связь потеряна, и ИИ переписал протоколы. Сначала он защищал эту землю от чужаков. Теперь он защищает её от всех. Машины не спят. Они только ждут.

Две сущности за пределами времени наблюдают за человечеством. Одна считает людей вирусом, убивающим хозяина. Другая — чудом, способным на любовь и самопожертвование. Спор длится тысячелетия, но чаша весов склоняется к приговору. Один из Инженеров предлагает нажать «Выключатель». Успеют ли люди доказать, что достойны существования? Или эксперимент будет завершён?

Лекс родился под землёй на глубине 620 метров. Он никогда не видел неба — только своды тоннелей и фиолетовые лампы ферм. Наверху, на выжженной поверхности, уже двести лет воюют дроны, забывшие, зачем они это делают. Люди прячутся в бункерах, стареют под искусственным светом, мечтают о горизонте. Но Лекс решает копать не вниз, а вверх — туда, где солнце, ветер и смертельная опасность. Это история о мальчике, который захотел увидеть муху. И готов ради этого выйти навстречу дронам.

Сорок тысяч лет назад человечество бежало с умирающей Земли к красному гиганту Светочу. На планете Приют под его багровым диском выросла новая цивилизация. Теперь Светоч умирает — через несколько минут он вспыхнет сверхновой. Девяносто девять процентов людей улетели к далёкой звезде. Эла, Лион и ещё тысяча добровольцев остались — не из отчаяния, а из верности дому. Они встречают гибель звезды как последний закат: без страха, с благоговением и любовью к свету, который сорок тысячелетий был им отцом и матерью.

Научно-фантастическая сатира о мире, где люди победили старение. Миссис Ковальски сто сорок три года, но выглядит она на тридцать два, как и все. Бессмертие обернулось ловушкой: люди перестали рождать детей, школы закрылись, детские площадки исчезли. Город стал стерильным, тихим, абсолютно взрослым. Однажды миссис Ковальски находит в заброшенном магазине игрушек плюшевого медведя — и плачет о тех, кто никогда не родится. Антиутопия о том, что вечная жизнь без продолжения — это не рай, а музей, где экспонаты ходят и разговаривают.

«Колыбельная для младших братьев» — это научно-фантастический рассказ в духе Брэдбери. По форме — тихий разговор на пирсе на рассвете. По сути — гипотеза о том, что дельфины являются инопланетной формой разума, которая прибыла на Землю пятьдесят миллионов лет назад.

Рассказ о том, как четверо колонистов, затерянных на планете без спутников, времён года и смены дня и ночи, теряют ощущение времени. Дни сливаются в один, память исчезает, годы пролетают как недели. Время становится врагом, а единственным шансом на спасение — древний метроном, подаренный одному из них дедом. Ритм маятника превращается в точку опоры и неожиданно открывает аномалию.

Рассказ «Петрофаги» (или «Одиннадцать минут на согласование») — научно-фантастическая сатира о том, как гениальное изобретение и бюрократия поставили цивилизацию на грань уничтожения.

Микробиолог Алексей Стеклов создал бактерию, пожирающую пластик, чтобы очистить планету. Но реактор с бактериями дал течь — трещина возникла в шве, который заварили тяп-ляп за откат. Бактерии вырвались наружу и начали пожирать всё, что содержало полимеры: окна, телефоны, машины, самолёты. Алексей пытался остановить катастрофу, но директор требовал «служебную записку», мэрия — «общественные слушания», а комиссия собиралась три недели.

Успеют?