Рейнмастер

«Кто создан из камня, кто создан из глины, – А я серебрюсь и сверкаю! Мне дело — измена, мне имя — Марина, Я — бренная пена морская…» Назвать «Миндаль» любовным романом — всё равно, что поместить миф о Пигмалионе на полку «Основы объёмного формообразования». История пеннорожденности выплёскивается из сортировочного сита АТ; кто никогда не бывал на море, имеет шанс его полюбить, а кто никогда не любил, имеет шанс глубоко окунуться… И при этом остаться чистым. Забегая...

Всякий, кому нужна Земля, обретет ее, останется на ней, успокоится на малом клочке и пребудет в тесном уголке ее вовеки… «О скитаниях вечных и о земле…» В великом подмножестве форматной, электронно подкормленной гидропоники нет-нет да встречается то, что упрямо не поддаётся классификации. Выпирает из формы. Книги, которые созревают, если найдётся умелый садовник, не боящийся ни солнца, ни ветра, ни жирной и плодородной грязи, ... ни черенка лопаты, занесённого над затылком... ...

«Велик был год и страшен год…» 1718 от Рождества Христова. С первых же строк перед глазами возникает Москва. Петровская — знакомая и незнакомая. Дремучая. Беспощадная. Первая же сцена — сцена казни Степана Глебова — задаёт тон и динамику всей повести. Хоррор? Да, это хоррор — несмотря на то, что главному герою тринадцать лет — он будет решать задачу, которая не под силу иному взрослому. И в то же время понятна и близка подростку. Близка любому человеку с горячим сердцем. Любовь....

«Идя к пределам души, их не найдешь, даже если пройдешь весь путь: таким глубоким она обладает Логосом» Гераклит Хаос мира давно стал чем-то привычным. Каркас разрушен, примета века — враждебность, и учёные жонглируют буквами: TACI-мир, SHIVA-мир в попытке обозначить контур грядущего кризиса. На этом фоне явление «Логоса» пронзительно-своевременно. В тишине полночи, на распутье веков, на исходе кровавого века, на руинах тёмного, лишенного божьего пригляда мироустройства...

Ну вот, казалось бы, чего ожидать от детектива? Дедуктивных холостяцких поисков в той идеальной модели мира, где пятно грязи на брюках неизбежно приведёт к трупу в доках? Или прокуренной рутины «полицейских романов»? Или неспешных чаепитий в викторианских и пасторальных декорациях? «Как всё чудесно в вашем садочке»… Детектив «Кремовые розы…» вобрал в себя всё, на первый взгляд, несочетаемое, причём сделал это так извилисто и виртуозно, что присев почитать полчасика на сон грядущий, я...

В начале было Слово... Прочитав «Последний день Смещения», я окончательно убедилась, что за настоящей литературой можно приходить на АТ. И дело не только в языке, которым написана эта повесть – фантастическая, философская, апокалиптическая, – а в глубине следа, который оставляет этот умный и бесконечно печальный текст. Бесконечные возможности и их опасность. Вторжение Нового. В ряду жанров, бок о бок с социальной и научной фантастикой «современная проза» стоит не случайно. Нам ли,...

Негодяй и ангел сошлись как-то раз За одним и тем же столом. Негодяю пришло четыре туза, А ангел остался с вальтом. И он отстегнул свои крылья от плеч И бросил на зелень сукна. А небо с улыбкой смотрело на них Сквозь муть и плесень стекла... В попытке узнать что-то об ангелах, можно узнать много интересного о человеке. Фантастический роман Катерины Терешкевич «Остаточная деформация» не деформирует, но трансформирует представления о шахматной игре Добра и Зла в...