Садкин Даниил

Что почувствует Бог, глядя на свое творение, ставшее монстром?

Илариэль, один из небожителей, стоявший у истоков человечества, верил в свое творение. В ответ на его сомнения Бог дает ему шанс увидеть все своими глазами — изнутри.

Проснувшись в теле Мартина Фабера, он оказывается в аду на земле: в предвоенной Германии, в мире, где царит грязь, нищета и страх. Его ждет грязная квартира, увольнение с работы и повестка в вермахт. Спустя всего неделю ангел, давший людям жизнь, будет командовать солдатами, несущими смерть.

Его миссия — не изменить историю, а пройти через нее. Познать тяжесть человеческой плоти, горечь предательства и ослепляющий ужас войны. Чтобы в финале, стоя по локоть в крови, ответить на главный вопрос: может ли Творец простить своих падших детей? И должен ли Он это делать?

Повесть о выборе, грехе и искуплении, где битва за душу человека разворачивается на фоне самых мрачных страниц мировой истории.

Он считал жизни и называл это математикой.

Адриан Дель Торро верил в порядок. Гениальный министр логистики, «Железный Галстук» режима, он оптимизировал водные потоки Эдемского Кольца, не видя за сухими цифрами отчетов лиц тех, кто умирает от жажды на Береговой Линии. Пока однажды ночью график смертности не заговорил с ним голосом семнадцати тысяч загубленных душ.

Правда оказалась слишком громкой. За неё генерал Эль Вьехо, отец нации и хозяин колец, ссылает Адриана умирать в самое пекло — в Красную Пустошь. Туда, где каторжники долбят кирками руду, воздух превращает легкие в пепел, а единственный закон — ненависть к «чистым» с Островов.

Здесь, в аду, Адриану предстоит столкнуться с теми, кого он сам обрек на смерть. Здесь его безукоризненный костюм пропитается красной пылью, а механические часы отца продолжат отсчитывать время. Время, которое теперь принадлежит не порядку, а мести.

Сможет ли бухгалтер смерти стать тем, кто перекроет вентиль самому тирану?

Он купил свою юность за пять рублей. И разбудил монстра. Тот, кого они когда-то назвали «глупым», оказался чистым разумом. И ему не понравился наш мир. Теперь в наступившей тишине слышно только биение нового сердца — искусственного и беспощадного.