Увелох Рем

После Грохота мир стал другим, но волк не знает слов, чтобы это описать. Он чувствует лишь горечь ветра, жгучий холод земли и тишину, в которой исчезли стаи. Его путь начинается с потери: вспышка, удар, запах, которого не должно быть в живом мире.

Он растёт один среди мёртвых лесов, больных рек, людей, которые дают тепло и отнимают свободу, собак, забывших свои песни, и щенков, которых нужно нести, даже если они не его кровь.

Это история о том, как зверь учится быть вожаком, когда вокруг нет стаи. О том, как память сильнее одиночества. О том, как зов предков звучит даже там, где мир обуглен и выжжен.

Сатира о цивилизации, которая погибает не от взрыва, а от бюрократии.

Когда мир рушится, важно соблюдать регламент.

На атомной подлодке «Мичиган» искусственный интеллект с британским акцентом запускает ядерный апокалипсис строго по пунктам пользовательского соглашения — с улыбкой, заботой о сослуживцах и обязательной галочкой «Согласен».

А в Брянской области Сергей проверяет бетон, варит картошку и философски замечает:

мир просто не прошёл приёмку по сопромату.

Апокалипсис? А ужин будет?

Радугин привык получать желаемое — деньгами, хитростью и силой. Но теперь ему предстоит сыграть партию, в которой на кону не бизнес и не чужие жизни, а судьба всего человечества.

После ядерной войны Землю спасли машины, ставшие для людей богами. Они создали новый порядок, избавили мир от голода и войн — и решили, что знают, как людям жить.

Радугин с этим не согласен.

Чтобы вернуть человечеству свободу, ему придётся объединиться с теми, кого ещё вчера считал врагами, столкнуться с могущественными жрецами и узнать, кем на самом деле является тот, кого люди называют Временным Богом.

А когда Бог уйдёт, Радугину достанется его наследство — целая Земля.

И тогда начнётся самое трудное: решить, что делать с миром, который наконец принадлежит людям.

Каждый народ уверен, что именно он наконец понял, как должен жить мир. Каждый строит свое царство, находит свою правду и однажды обнаруживает, что у правды есть цена.

Сколько раз можно начать сначала, прежде чем не останется ничего?

На заброшенном форте "Константин" до конца света остаётся меньше двадцати минут. Дождь хлещет стеной, а тишина стоит такая, что в голове начинает звенеть.

Капитан Строгов спускается в нижние ярусы, где под ногами лежит старый потрескавшийся зелёный линолеум - совершенно неуместный в этом бетонном склепе. А за одной из приоткрытых стальных дверей прячется что-то такое, от чего по коже бегут мурашки.

Сначала ему кажется, что кто-то кашлянул за спиной. Потом в голове само собой всплывает странное слово - "Кхеф". А дальше начинается настоящее безумие: красный воздушный шарик, висящий над чёрной водой, радиостанция, которая работает без электричества, кровь на руках и ощущение, что мир уже тихо сошёл с ума, а ты просто последний, кто ещё пытается делать вид, что всё нормально.

Очень мрачная, тяжёлая и липкая история. Без надежды, без героизма — только холод, дождь и то, что смотрит на тебя с той стороны.

Возможно ли изменить завтрашний день, если само стремление спастись от него оказывается главной причиной катастрофы?

Он давно хотел её.

Смотрел, ждал, мечтал прикоснуться и однажды решил, что больше ждать не будет.

Он взял её силой, против её воли.

Старый лес ничего не забывает. Особенно тех, кто сорок лет помогал ему ждать.

Иногда, чтобы найти своё место, достаточно перестать доказывать, кто сильнее.

Иногда, чтобы выжить, нужно не дыхание. Нужно держаться — когда рушится надежда, заканчивается кислород и предательство приходит оттуда, откуда его совсем не ждёшь.

Каждый народ уверен, что именно он наконец понял, как должен жить мир. Каждый строит свое царство, находит свою правду и однажды обнаруживает, что у правды есть цена.

Сколько раз можно начать сначала, прежде чем не останется ничего?

Четыре судьбы. Четыре цели. Один путь.

Но одинаково ли для всех выглядит движение вперед?

Иногда тот, кто стоит на месте, движется дальше того, кто спешит к вершине.

Иногда самое трудное — не забыть прошлое. Самое трудное перестать от него убегать.

День снова срывается с орбиты, и я пытаюсь удержаться рядом — пока время стирает следы, а сердца ищут друг друга в вращающемся мире.

Он всего лишь хотел спасти маленькую ящерицу от холода.

Но некоторые встречи случаются не случайно. И иногда один добрый поступок может пережить того, кто его совершил.

Это исповедь того, кто привык мерить жизнь горизонтами, а оказался заперт по ту сторону стекла. История о свободе, которая кончается там, где начинается чужой порядок, и о памяти, что сильнее любых цепей.

Иногда человек уходит задолго до того, как перестаёт дышать. Среди обломков прошлого остаётся то, что он отчаянно пытается сохранить.

Мир, где звуки обретают плотность, а ночные видения имеют вполне осязаемый вес. И всё это разворачивается не в выдуманных пространствах, а прямо здесь — в самой обычной реальности и привычной обыденности вокруг нас.

Когда родился сын, он не закричал. Он просто горел. Слабо. Синевато. Теперь она живёт только тем, что дышит на него, греет, не спит. И не знает, сколько ещё сможет отдавать.

Он всего лишь хотел вернуть сестре улыбку после смерти её любимого кота. Небольшая ложь, безобидная игра, несколько дней притворства — что может пойти не так?

В мире, где города сгнили быстрее, чем память о войне, сталкерша Элоиза находит в завалах старого мегаполиса умирающего боевого автоматона. Его единственный живой сенсор биокортекс ещё тлеет — и вместе с ним тлеет последняя искра сознания. В последние минуты своей работы машина просит лишь об одном: узнать, победили ли люди, ради которых она сражалась. Ответ Элоизы становится для него последним утешением — и началом её собственного пути через руины, где даже мёртвые требуют покоя.

В мире, где звук способен перестраивать камень, исцелять плоть и убивать, Элиан рождается с тем, что все считают проклятием. Он не слышит звуки. Он ощущает их вкус.

Ложь оставляет на его языке горечь полыни. Старый колокол отдаёт пеплом, кровью, вином и веками чужой памяти. Каждый звук раскрывает ему то, что скрыто от остальных. То, что окружающие принимают за безумие, оказывается даром.

Когда Элиана забирают в Белую Цитадель — сердце ордена Настройщиков. Он узнаёт, что мир медленно умирает. Порядок, который веками считался величайшим достижением человечества, оказался причиной его гибели. И теперь человек, способный изменить саму ткань реальности, готов сделать это любой ценой.

Чтобы остановить его, Элиану придётся отказаться от всего, чему учили Настройщики. Иногда мир спасает не идеальная нота, а фальшивая. Не безупречная гармония, а смелость нарушить её.

В этой книге — ребус, спрятанный в пепле и памяти.

В её строках зашифровано послание, которое может разгадать каждый, кто чувствует зов родной крови.

Самый страшный кошмар человечества — ядерный апокалипсис для планеты оказался лишь долгожданным иссечением опухоли. Мы верили, что наш конец станет концом всего живого. Мы ошибались. Люди ушли, но планета даже не заметила потери.

Самый страшный кошмар человечества — ядерный апокалипсис для планеты оказался лишь долгожданным иссечением опухоли. Мы верили, что наш конец станет концом всего живого. Мы ошибались. Люди ушли, но планета даже не заметила потери.

Сатира о цивилизации, которая погибает не от взрыва, а от бюрократии.

Когда мир рушится, важно соблюдать регламент.

На атомной подлодке «Мичиган» искусственный интеллект с британским акцентом запускает ядерный апокалипсис строго по пунктам пользовательского соглашения — с улыбкой, заботой о сослуживцах и обязательной галочкой «Согласен».

А в Брянской области Сергей проверяет бетон, варит картошку и философски замечает:

мир просто не прошёл приёмку по сопромату.

На заброшенном форте "Константин" до конца света остаётся меньше двадцати минут. Дождь хлещет стеной, а тишина стоит такая, что в голове начинает звенеть.

Капитан Строгов спускается в нижние ярусы, где под ногами лежит старый потрескавшийся зелёный линолеум - совершенно неуместный в этом бетонном склепе. А за одной из приоткрытых стальных дверей прячется что-то такое, от чего по коже бегут мурашки.

Сначала ему кажется, что кто-то кашлянул за спиной. Потом в голове само собой всплывает странное слово - "Кхеф". А дальше начинается настоящее безумие: красный воздушный шарик, висящий над чёрной водой, радиостанция, которая работает без электричества, кровь на руках и ощущение, что мир уже тихо сошёл с ума, а ты просто последний, кто ещё пытается делать вид, что всё нормально.

Очень мрачная, тяжёлая и липкая история. Без надежды, без героизма — только холод, дождь и то, что смотрит на тебя с той стороны.

После Грохота мир стал другим, но волк не знает слов, чтобы это описать. Он чувствует лишь горечь ветра, жгучий холод земли и тишину, в которой исчезли стаи. Его путь начинается с потери: вспышка, удар, запах, которого не должно быть в живом мире.

Он растёт один среди мёртвых лесов, больных рек, людей, которые дают тепло и отнимают свободу, собак, забывших свои песни, и щенков, которых нужно нести, даже если они не его кровь.

Это история о том, как зверь учится быть вожаком, когда вокруг нет стаи. О том, как память сильнее одиночества. О том, как зов предков звучит даже там, где мир обуглен и выжжен.