Цикл «Сигнатура аномалии»

Сергей умер на ночной трассе по дороге с работы - и проснулся в

чужом мире, где над головой висят системные окна, а под ногами

хрустят чужие кости.

Класс - «Аналист». Стартовая Удача - 1. Шансы успешного боя с

первой же встреченной тварью - 0,4%.

Но у него есть одно странное свойство: он видит то, чего видеть

не должен. Трещины в правилах мира. Незаконченные участки

реальности. Места, где Система ошиблась.

Он ещё не знает, что это свойство - не подарок. Что таких, как

он, уже вызывали. Не раз. И что у каждого из них всё заканчивалось

одинаково.

Если Сергей доберётся до Изначального Корня живым - он узнает,

почему.

Молодой купец Микай везёт соль через северные леса. В последнем

городе перед опасной дорогой он находит проводницу.

Странную проводницу.

Она не говорит почти ни слова. Она избегает деревень. Она

расплачивается за хлеб солью, а не серебром.

Но самое странное в ней то, что Система её не видит. Над её

головой нет имени. Нет класса. Нет уровня. Будто её и нет вовсе.

Микай не задаёт вопросов. Он просто хочет добраться до Бересны

живым и целым.

Через шесть дней пути он туда доберётся.

Только её имени он к тому моменту уже не вспомнит.

К повитухе Хаве в Малые Криницы приходит молодая женщина по имени Эма. Платье хорошее, не деревенское. Поселилась в крайней избе у поскотины осенью - а как и откуда, никто не помнит.

Хава ходит к ней раз в неделю. И каждую неделю заново спрашивает, как её зовут.

Роды начинаются в ночь Полной Тёмной Луны. Ребёнок рождается синюшным и не дышит. Хава делает всё, что знает за тридцать лет работы. Ничего не помогает.

«Не уноси его, - говорит Эма. - Он вернётся».

Хава не понимает.

Эма знает.

Лина работает на стекольном дворе в Двуречье. Каждое утро она пишет

на запястье три имени.

Первое - то, как её звали при рождении. Это имя забыто.

Второе - Лина. Так её зовут сейчас.

Третье - пока пустая строчка. Имя, которое останется после неё.

Каждое утро мастер Альди не узнаёт её, пока она не подскажет ему

его собственным голосом. Каждый раз заново. Лина - рифт-рождённая.

Система её не видит, мир её забывает, и она сама забывает своё

лицо.

Старый рифтер на мосту через Тихую речку говорит: чтобы остаться,

нужно сделать вещь, которую мир не сможет забыть. Достаточно

большую, чтобы стать местом, а не предметом.

Лина начинает делать окно.

Молвей — кузнец в Семишёлковом, маленьком городе на реке Лань. У него есть жена-травница Ирвисса. Они живут вместе пятнадцать лет.

И каждое утро забывают друг друга.

Помнить им помогает маленький железный короб над печью. В коробе — серый пепел.

Пепел кончается.

Брат Зорев — паломник Двух Светил. Тридцать лет ходит между Аэрином и Кратусом по обету.

У каждой развилки в Линде стоят верстовые камни. На камнях вырезают имена тех, кого нельзя забыть.

В один из дней Зорев находит на камне свежее имя. Своё.

Тогда он замедляется.

Раз в семь лет в новолуние на озере Глубокое Око слышен колокол. Звонит он со дна.

Сто пятьдесят лет назад на этом месте стояла деревня. В одну ночь она ушла под воду — без пожара, без наводнения. Соседи не помнят, как там жилось. Помнят только: была — и не стало.

Йорику двадцать четыре. В этом году слушать колокол ему: отец умер прошлой зимой, и долг перешёл по наследству. Отец перед смертью сказал четыре вещи. Две из них: «Считать не надо. Отвечать — тем более».

Считать удары не надо. Отвечать — тем более.

Ирвисса принимает роды тридцатый год. Она узнаёт по запаху, будет ребёнок жить или нет; по дыханию матери — мальчик или девочка; по первому крику — простой ли младенец перед ней. За тридцать лет она ни разу не ошиблась.

В тёплую ночь Сухой Перебежки она приняла младенца, у которого не было запаха. И не было тени.

И тогда она впервые в жизни вышила имя.

Деревню отстояли. Ритуал Серых Капюшонов рассыпался изнутри — и теперь за Сергеем больше никто не идёт с факелами. Впереди дорога в Аэрин, к Хранителям, к тем, кто, говорят, знает правду о его классе.

Вот только правда эта Сергею вряд ли понравится.

На дороге к отряду прибивается чужой — Серый Капюшон, который всю жизнь жёг таких, как Сергей, а теперь сам не знает, во что верил тридцать лет. А дальше начинаются разломы. Места, где мир недорисован: трава теряет цвет, звук отстаёт от шага, а Системные подсказки, которым Сергей привык доверять, приходят рваными — с дырами вместо строк.

Потому что читать тут нечего. Узора нет.

И всё-таки в самой глубине мёртвой лощины, куда не лёг узор мира, кто-то маленький идёт по сухому. Один.

Чем дальше Сергей чинит сломанное, тем выше его сигнатура. А чем выше сигнатура — тем ближе то, чего он пока не знает по имени.

Вторая книга цикла «Сигнатура аномалии».

Третья книга трилогии «Сигнатура аномалии». Финал.

Мир умирает уже не местами — волнами. Дорога ведёт в Аэрин, под которым лежит Корень мира, а культ Перезапуска готов довести до конца то, что начал. Сергей идёт, чтобы успеть.

Но у Корня его ждёт не алтарь и не Высший. Его ждёт он сам.

Класс «Аналист» оказался не даром. В этот мир Сергея звали не впервые. И чтобы разорвать петлю, нельзя ни запустить Перезапуск, ни оставить рану наполовину. Нужно убрать то, что Система ищет и зовёт снова и снова, — аномалию.

Себя.

Семь развязок. Шесть стоят дорого. Седьмая — всего.