Писательский детектив. Больше, меньше, вовремя: как читательское знание создает эмоцию

«Дело» № 14, «Дело» № 15, «Дело» № 16…

Я заканчиваю разбор рассказов, которые другие авторы прислали мне для «Писательского детектива». Осталось пять. А потом — книга.

Но, как всегда, мешают посторонние мысли. Перечел последние «дела» и подумалось: они об одном и том же. О знании.

Кто знает? Что знает? Когда узнает? И главное — что это знание делает с читателем?

А потом я сделал следующий шаг — посмотрел, подходит ли этот «знаменатель» — знание — к другим разобранным мной приемам. Как всегда, я искал «улики», которые подтвердили бы или опровергли мое предположение.

Так что сегодня «Дела» не будет. Сегодня — разбор того, как автор управляет читателем через знание.

И вот какие «улики» я «накопал».

Улика № 1. Читатель знает больше героя

Помните рассказ «Заключенный № 0»? Я разбирал этот рассказ в «Деле» № 9.

Я не должен причинять вред живым существам.
Я — Оператор Хранилища.
Моя задача — выполнять запросы Администратора.

Герой уверен, что он — Оператор. А я, читатель, уже понимаю: он — заключенный. Это он сам — та самая ячейка № 0, которую он ищет.

А разбирал я в том «деле» прием «Слепое пятно героя». Какое здесь управление знанием? Герой не видит правды. Читатель видит. И это создает трагическую иронию.

И получается, что я, читатель хочу, чтобы герой прозрел. Я жду этого. От этого и возникает сопереживание, и интерес к чтению.

Улика № 2. Читатель знает меньше героя

А вот другой рассказ «Лэутар». И «Дело» еще более давнее — третье, самое начало моего «писательского детектива».

Я — лэутар, и лэута моя поет ясно-белым, серебряным звоном…

Я не знаю, кто такой «лэутар» и что такое «лэута». Я вижу только часть картины. Мне приходится строить догадки. Ошибаться. И строить новые.

Это уже прием «Игра теней и света». И как видите, в нем также применяется управление знанием. А мои догадки, ошибки и новые догадки — это самое что ни на есть вовлечение читателя в происходящее в рассказе.

Я становлюсь соавтором. Я достраиваю мир и ищу смысл. И то, что нашел, я считаю своим. А свое всегда лучше запоминается, чем чужое, пусть самое хорошее объяснение.

Получается, что управление знанием читателя может быть двояким. В «улике» № 1 — читатель знает больше героя. Здесь же читатель знает меньше автора. 

Улика № 3. Читатель знает о грядущем

А вот из последних… «О чем мечтают айсберги». «Дело» № 14.

Бывший капитан Семен Глухов. Бывший во всех смыслах.

Я еще ничего не знаю о герое. Но уже понимаю: он собирается прыгнуть. Это прием «Дамоклов меч». 

Я уже догадываюсь, что произойдет в финале. Это не дает расслабиться. Жду развязки и одновременно боюсь ее.

Такое знание — это давление. Словно кто-то запустил песочные часы, которые отсчитывают что-то важное для меня, и песок в них рано или поздно закончится.

Улика № 4. Читатель знает идею, но не знает, как она сбудется

Это, на мой взгляд, новая грань знания и управления им со стороны автора. Рассказ «Парадокс Штайнбергера, или бляха, Муха и чернуха», «Дело» № 15.

Уязвимее всего ко злу то общество, которое полностью избавлено от зла.

Уже в первой сцене я знаю эту главную идею рассказа. Но я не знаю, как автор ее развернет.

Это прием «Главная предпосылка». Автор дает мне знание идеи и заставляет наблюдать, как эта идея реализуется.

И снова вовлечение. Я не просто читаю. Я ищу в тексте подтверждения или опровержения этой идеи. Жду, когда и как она проявится в сюжете. И когда она проявляется — приходит удовлетворение. Я разгадал. Или не разгадал, но тогда у меня возникает удивление. Но главное, что я не остался равнодушным.

Здесь управление знанием не просто «знает, не знает или предвидит». В этом приеме автор фактически задает процесс получения читателем знания.

Улика № 5. Читатель не знает, куда смотреть

И последнее, но не последнее… «Амок». «Дело» № 16.

Красный „Ниссан Титан“ взвизгнул шинами и резко свернул на заправку, будто водитель только в последний момент вспомнил, что у него топливо на нуле.

В этом «деле» я разбирал прием «Конфликт масштабов». И здесь автор вновь задает процесс получения читателем знания — «сюда смотри, а сюда не смотри».

В начале рассказа автор предлагает посмотреть бытовую сцену. И я не подозреваю, что передо мной — начало апокалипсиса.

Потом автор говорит «смотри сюда» и передо мной расширяется масштаб. От заправки к Берлину, а потом ко всей планете. 

Так автор управляет моим вниманием и процессом получения знания. 

В результате я постоянно чувствую контраст. Думал, что читаю про одно. А оказалось — про другое. Это создает эмоции.

Улика № 6. Читатель знает больше, чем нужно

А помните рассказ «Семья» Натальи Болдыревой? Одно из первых «дел».

Мать выгоняет сына. Супруги делят квартиру. Дети спят на полу. Я знаю, как должно быть. Мать должна любить. Семья это опора. Взрослые обязаны заботиться о детях.

Происходит разрыв между ожиданием и тем, что я вижу. И снова возникает сопереживание и вовлечение. Я не могу остаться равнодушным. Я хочу восстановить гармонию. 

Здесь знание читателя внешнее. Это его ожидания. И когда они не совпадают с тем, что «нарисовано» в рассказе, то возникает напряжение. А автор только этого и добивался!

Что общего у всех этих улик?

Подкидываю вам идею — автор через прием решает:

Пусть читатель знать с самого начала («Дамоклов меч», «Главная предпосылка»).

Пусть читатель не знает до поры до времени («Игра теней и света»).

Пусть читатель знает, а герой — нет («Слепое пятно героя»).

Пусть читатель ожидает, а я, автор буду разрушать ожидания («Неудобная реальность»).

Пусть читатель знает, но не может изменить («Дамоклов меч»).

Пусть фокус внимание читателя постоянно меняется («Конфликт масштабов»).

И от этого решения многое, как я понимаю, зависит: напряжение, эмпатия, интерес, послевкусие.

Таким образом, знание и внимание — это инструменты. И автор с их помощью управляет читателем не через сюжет, а через его собственные мысли и чувства.

П.С.

Ф-у-у-х… С очередной посторонней мыслью закончено. Теперь только «дела» — разбор, как другие авторы используют в своих рассказах писательские приемы. Пять оставшихся рассказов — это финишная прямая. А потом попробую собрать все созданные материалы в одну книгу — «Писательский детектив».