Ричард Хартман

В светлицах разума моего, в его же подземельях — они рождались. Они дрались и умирали, и в этом была моя тихая благодать: истребляя друг друга, они спасали меня. Ни один не успевал возмужать, стать угрозой. Пока не пришёл Он . Последний. Иной. Он один перебил всех. Он пожирает зародышей новых чудовищ в самой утробе моего воображения, и это — не каннибализм. Это — священное очищение. Он просит имени. Раньше мне и в голову не приходило их нарекать, но ледяной шепот Его в моих венах неумолим:...

Есть в литературе тайное, почти запретное удовольствие: поймать себя на мысли, что твои симпатии не на стороне светлого рыцаря или стойкого борца за правду, а где-то совсем в другом лагере. Там, где царит сложность, сила воли и леденящая душу логика. Где персонаж, по всем канонам являющийся «злодеем», оказывается магнитом, который притягивает внимание, заставляет восхищаться мощью его характера и — как ни парадоксально — даже сочувствовать. Мы инстинктивно тянемся к масштабу. И протагонист,...

В самом сердце литературы живет парадокс, который одновременно тревожит и завораживает. Это умение находить отблески прекрасного в самом сердце ужасного. Вспомните тот странный, почти виноватый восторг, который охватывает вас при чтении описания гибели, несправедливости или распада, мастерски выписанного автором. Это не просто любовь к мрачному — это свидетельство древней и прочной связи между двумя, казалось бы, противоположными категориями. Истоки этого явления уходят в античность, где...

Он сидел напротив меня, и в его глазах я видел то же самое, что чувствовал сам — леденящую пустоту. Мы оба понимали: один из нас уйдёт отсюда сломленным, и это будет моя вина. Всё началось с обычного звонка в два часа ночи. Такие звонки никогда не несут хороших новостей. Голос в трубке был спокоен, почти механически ровен: «Ваш брат попал в аварию. Критическое состояние. Нужна пересадка почки». Мой младший брат. Тот, кого я учил кататься на велосипеде, с кем делил комнату двадцать лет, чьи...

Вчера помогла разбирать чулан у знакомого, среди прочего хлама была стопка местной жёлтой прессы. Глаза наткнулись на забавную заметку. Писал Линч, не иначе. Долгопятов Тимофей Александрович, г. Волжский Сын долго «ту единственную» искал, а когда Маргариту встретил, то уже через месяц замуж ее позвал. А я нарадоваться не мог, квартиру им оставил, сам в частный дом переехал, куда и они каждые выходные приезжали. И все, вроде, было хорошо, сын счастливым ходил, невестка сияла, пока в...

Задумывались ли вы когда-нибудь, что ваше тело — это архив? Не метафорический, а самый что ни на есть физический, хранящий не документы, а атомы, чей возраст исчисляется миллиардами лет. Вы не просто живете в мире; вы буквально состоите из него, и ваша личная история — это лишь очередная, мимолетная глава в эпической саге длиною в жизнь Вселенной. Это знание, основанное не на мистике, а на непреложных законах физики и химии, способно перевернуть само ощущение бытия. Наша планета — это...

Когда жизнь кажется несправедливой, и кажется, что другие родились в шелке, а ты — в колючей рубахе из проволоки, вспомните историю. Историю о тех, кого судьба не просто обделила, а загнала в железную ловушку чести и голода. О раубриттерах. Германия. XIV век. Последний акт рыцарской саги. Забудьте о величественных замках на скалах. Представьте себе скромное гнездо барона фон Штауфенберга, затерянное в сырых, темных лесах Швабии. Здесь, среди ржавых доспехов предков и запаха печного дыма,...

Рад приветствовать заглянувших сюда! У меня сегодня есть повод для радости. На трёх своих рассказах заменил обложки. Для меня это было важно. По моему субъективному мнению, обложки, которые слащаво сгенерированы при помощи ИИ хоть и доступный для большинства вариант, но как будто лишающий произведения человечности. Тем более что куда не глянь, девять из десяти книг сейчас именно со сгенерированными ИИ обложками. И сложно в таком потоке выделить какую-то визуальную уникальность. Поэтому мой...

Представь тишину. Не ту, что бывает в лесу или пустой комнате, а тишину космоса, доведенную до абсолюта. Тишину, которая не просто отсутствие звука, а активное, живое подавление всего сложного, мыслящего, хрупкого. Именно в такую тишину – густую, как смола, и холодную, как открытый космос – врывается стальной левиафан «Непобедимый», гордый символ человеческого могущества. Он пришел на Регис III не завоевывать, а спасать – найти пропавший «Кондор». И вот тут-то Станислав Лем начинает свою...

Видал ливни. Такие, что небо рвется пополам, вода стеной стоит, реки выходят из берегов, смывая все на своем пути. Земля превращается в болото, каждая колея – в ловушку, каждый шаг – борьба. Лошадь спотыкается, шляпа промокла насквозь, холод пробирает до костей, и кажется, будто весь этот чертов мир решил утонуть, утянув тебя за собой. Видал, как такие шторма смывают лагеря, планы, а то и жизни. Кажется, конца краю нет этой хляби, этой сплошной серой пелены. Но знаешь, что забавно? Как бы ни...

Дождь. Снова этот проклятый дождь. Он стучит по крышам и асфальту, как мелкокалиберные пули по бронежилету – навязчиво, безостановочно, выбивая последние крохи тепла из этого прогнившего города. Город? Нет. Это гигантская братская могила, облицованная неоном и бетоном. Холод пробирает до костей, глубже, чем нож предателя. Глубже, чем память. Усталость. Не та, что лечится сном. Та, что въелась в костный мозг, как ржавчина в ствол старого пистолета. Та, что делает каждый вдох усилием, а каждый...

В детстве я знал твердо: буду пиратом. Не тем, что грабит и убивает из мультиков, нет. Я мечтал о настоящем. О том, чьи глаза горят от ветра, вобравшего запах всех океанов мира. Чьи руки знают шершавость каната и холодок рукояти шпаги. О том, чей дом – это палуба под ногами, а потолок – бескрайнее небо, усыпанное незнакомыми южными звездами. Это была свобода в чистом виде. Не та, что «делай что хочешь», а та, что дышишь полной грудью, чувствуя простор. Когда горизонт – не граница, а...