ШаМаШ БраМиН

Сначала это выглядит как обычная встреча. Иногда хватает даже одного взгляда на незнакомого человека. Мгновение — и всё. Ничего не произошло. А потом проходит время — и становится не по себе. Потому что именно с этого всё и началось. Не событие. Не решение. Человек. Слишком точно. Слишком вовремя. Достоевский не придумал своих героев — он их встретил. Шелли не искала Франкенштейна — он пришёл к ней после одной ночи. Лавкрафт не строил свой мир — он начал складываться из чужих...

Не знаю… может, я не прав. Говорят, под алкоголем пишется честнее. Ну типа без зажимов, без этого вечного «нормально ли звучит». Я пробовал. Сначала даже кажется — да, вот оно. Пошло. А потом ловишь себя на странной вещи: тебе всё нравится. Вообще всё. И это как-то… подозрительно. Потому что обычно не так. Обычно сидишь, ковыряешься, половину выкидываешь, злишься. А тут — нет. Плывёт. Я как-то утром открыл такой текст… лучше бы не открывал, честно. Не то чтобы прям ужас. Просто пусто....

Если ты здесь — ты пишешь. Много. Старательно. С расчётом. Ты выбираешь слова не потому, что они красивые, а потому что они работают . Ты вырезаешь лишнее, усиливаешь нужное, подталкиваешь читателя к нужной эмоции. Ты не просто рассказываешь историю. Ты делаешь так, чтобы её приняли правильно . И давай без снобизма. Каждый текст — это попытка влияния. Каждый удачный текст — это вмешательство в чужое мышление . Ты это умеешь. Но есть момент, о котором почти никто не думает: если ты...

Почему русскоязычные площадки кажутся токсичными? Здесь не любят авторов? Нет. Здесь любят тексты. Здесь не делают вид, что ты талантлив. В англоязычном интернете тебе скажут: “interesting perspective” Здесь скажут: “это плохо” или ещё проще — «это г…но» Здесь не гладят по голове. Здесь проверяют на прочность. И разница не в культуре. И даже не в честности. Потому что назвать текст “г…ном” — это не честность. Это самый простой способ ничего не объяснять. И вот тут уже вопрос не к...

Парадокс. Самая «рациональная» часть человечества — те, кто не верит в магию, знаки, мистику… раз в год спокойно принимает идею, что человек умер — и вернулся. Без сарказма. Без вопросов. С традицией. Христос воскрес. Воистину воскрес. И это не просто религия. Это формула, которая пережила тысячелетия. Но если убрать привычные слова — остаётся вопрос: в чём подвиг Иисуса? В страдании? Таких историй в истории человечества тысячи. В смерти? Умерли все. Воскресение? Вот здесь...

Сегодня я увидел почти драку. Парковка перед церковью. Внутри шла служба. Два мужчины. Хорошие машины. И конфликт — из-за места. Ничего необычного. Если бы не одно “но”. Они приехали туда молиться. И в какой-то момент я поймал себя на мысли: человек не становится другим, просто войдя в храм. Он приносит себя — таким, какой есть. С раздражением. С гордостью. С убеждённостью, что прав. И, возможно, самое опасное — не агрессия. А именно эта уверенность. … Писатель не выдумывает...

Ты уверен, что слово — это про правду? Или мы просто привыкли так считать? Зачем вообще появилось слово? Чтобы выразить мысль — или чтобы повлиять? Остановить. Убедить. Направить. Если слово с самого начала что-то делало , почему мы решили, что оно обязано быть честным? Почему раньше оно “работало”? Потому что за ним стоял риск? Сказал — и уже связан? Пообещал — и отступать некуда? Тогда вопрос: слово имело силу — или страх последствий? А сейчас что изменилось? Слова исчезли? Или...

Весенним утром 1928 года в приёмное отделение одной из ленинградских городских больниц привезли странного пациента. Привезли его не санитары, а двое мужчин. Они держались слишком спокойно для людей, которые якобы только что пережили несчастный случай. Лица холодные. Взгляды тяжёлые. — Наш товарищ упал со стремянки, — сказал один из них. — Напоролся на перила. Пациент лежал без сознания. Когда дежурный врач разрезал одежду, объяснение сразу перестало выглядеть правдоподобным. Пах был,...

Работая над рассказом «Зэк» , я всё чаще возвращаюсь к одному тяжёлому вопросу. Почему в лагерном мире существуют люди, которых навсегда выталкивают за пределы человеческого круга? В тюрьме их называют «опущенными» . Это не просто самая низкая ступень иерархии. Это почти другая категория людей — по лагерным понятиям. Отношение к ним иногда напоминает не социальное правило, а древний ритуал изгнания . Как будто сообщество должно постоянно иметь того, на кого можно переложить всю грязь,...

Размышляя об анатомии творчества, я вдруг поймал странную мысль. Она появилась внезапно — как кошка в ночи. Тихо. Без предупреждения. Почему в моём сборнике «Арчак» именно коты стали дозорными? Стражами на границе миров. Сначала я решил, что всё просто. Стереотип. В конце концов, у кошек огромный мистический багаж. В Древнем Египте их считали земным воплощением богини Бастет — покровительницы дома и скрытых сил. В Средневековье всё перевернулось. Кошек объявили спутниками ведьм и...

Сегодня произошла странная вещь. Я работал над иллюстрациями к своему рассказу «Цех». Перебирал варианты сцен, персонажей, детали. Обычный рабочий процесс. И вдруг одна из иллюстраций ударила странным ощущением. Я её узнал. Не «показалась знакомой». Не «где-то видел». А именно узнал — как узнают лицо человека, которого давно не встречали. Но проблема в том, что я не могу вспомнить, где именно её видел . Это и есть то самое состояние, которое называют дежавю. Секунда, когда реальность...

Работая сейчас над рассказом «Зэк» , я постепенно погружаюсь в тему уголовной субкультуры. Чем больше читаю документы, воспоминания и исследования о тюрьмах и лагерях, тем сильнее начинает рушиться привычная «блатная романтика», которую многие представляют по фильмам и песням. Жестокость тюремных нравов — не случайность. Она служит инструментом упорядочивания отношений между заключёнными. В замкнутом пространстве, где тысячи людей лишены свободы, неизбежно возникает своя система правил....

Меня всегда поражала магия творчества. Волшебство какофонии звуков в коридорах музыкальной школы, ворожба красок на палитре уличного художника, транс артиста, пустившего тело в упоительный эфир, колдовство химика или физика над причудливыми механизмами. Я говорю не о результате — вдохновляющем или, напротив, обескураживающем. Мне интересно само течение, само действие. Прям как в анекдоте про развратника, который не любил детей, зато обожал сам процесс. Венгрия: страна, вставшая в позу ...