Кино

Терахи считают вежливость слабостью, а ложь — преступлением. Переводчик Виктор два года успешно врал всем подряд, пока к нему не приставили терахскую переговорщицу Ксару.

Верно, эта цикада

Пеньем вся изошла? –

Одна скорлупка осталась.

Спектральный анализ не лжёт – в ядре Солнца идут реакции, невозможные для звезды главной последовательности.

Гелиосейсмология подтверждает – конвективная зона расширяется.

Причина установлена – искусственное инициирование термоядерной нестабильности.

Исполнители и мотив – устанавливаются…

Как думаете, правда, что звёзды — это души умерших людей? Я никогда не знала ответа на данный вопрос до опредённых событий. Прошу выслушать мою небольшую историю, а верить мне или нет, это уже ваше право.

Сатирическая история о столкновении пафосной межгалактической империи с миром тотального спокойствия.

За что бьют защитника? За то, что он слишком хорошо выполняет свой долг. Рассказ о калитке, которая оказалась слабее собачьей преданности, и о шраме, который никогда не зарастёт, ни на теле пса, ни в душе хозяина. Прощение не приходит сразу. Оно приходит ночью, с тёплой ладонью на холодной шерсти, и стоит всей оставшейся жизни.

Степной ветер не знает пощады: он стирает грани между царями и рабами, оставляя лишь следы крови на раскаленном песке. Юный принц Спаргапис, сын грозной царицы Томирис, слишком рано стал вождём. Когда хитрый персидсикй царь Кир заманивает массагетов в ловушку, юный принц оказывается перед лицом завоевателя, который предлагает ему сделку с дьяволом: вассальная клятва в обмен на жизнь без войны.

Казалось бы, что может быть проще?

В этом рассказе нет победителей в привычном смысле. Есть только ветер, развевающий знамена над полями битв, и последний, отчаянный жест человека, который ценит свободу выше жизни.

Иногда мы, в погоне за абстрактными вещами, забываем о том, что у нас есть с чем нужно работать, чтобы оно не потеряло свою актуальность.

Страницы из дневника больной №21. Диагноз: F20.0 — параноидная шизофрения.

Дело № 2106-П закрыто, но эксперты-психологи следственного управления продолжают работу.

"Планета-санаторий" принимает новых переселенцев. Дети, прилетевшие чуть раньше, изучают местную флору и фауну. И ждут.

Каждую субботу отец Лёвы готовит блины. Это их традиция, их обычай. Но между родителями война. Крики, молчание, слёзы... И Лёва оказывается между двух огней.

Рассказ о том, что дети видят всё, даже то, что родители так тщательно пытаются скрыть.

Всего один шаг по залитой солнцем садовой дорожке — и целая вселенная превращается в прах под каблуком, который даже не заметил сопротивления. Философская миниатюра о хрупкости бытия.

В мире, где города сгнили быстрее, чем память о войне, сталкерша Элоиза находит в завалах старого мегаполиса умирающего боевого автоматона. Его единственный живой сенсор биокортекс ещё тлеет — и вместе с ним тлеет последняя искра сознания. В последние минуты своей работы машина просит лишь об одном: узнать, победили ли люди, ради которых она сражалась. Ответ Элоизы становится для него последним утешением — и началом её собственного пути через руины, где даже мёртвые требуют покоя.

Слыхали, как я травы причёсываю? А слышали как в июле я вереском да мятой пахну? А ещё я люблю у моста бывать, у той самой ветхой арки, что через Острую ведёт. Люблю смотреть на тех, кто надумал в Скрюченный лес податься. Редко кто доходит, а уж обратно - и вовсе никого. Никого, кроме Янгвы. Она там хозяйка, только я туда не летаю. У неё и без меня дел хватает.

А тут этот. Седой, тяжёлый, шинель в шрамах, а на груди ладанка. Да не с ладаном — с угольями. Горькими, ядовитыми. Я ему говорю: брось, мол, я разнесу. А он упёрся: «Нет и всё». И потопал. Прямо через мост, через реку, в лес.

Обожду. Авось и возвернётся? Ух и весело тогда станет, ух и ярко!

Патриция Элейн Моррисон точно знает, чем закончится ее история — отчетом о вскрытии и холодным телом в запертой комнате. Теперь, балансируя на грани небытия, ей осталось лишь одно: собрать распадающиеся воспоминания и понять, как именно она умерла.

Шаг за шагом Петти должна вернуться в тот октябрьский вечер, когда её обычный мир превратился в ловушку. А тонкая грань между пугающей болезнью и надвигающимся абсолютным злом навсегда стерлась за плотно зашторенными окнами родительского дома.