Izrarusi Izrarusi

Необыкновенные проницательные взгляды Арендт на национализм, федерализм, политическое возрождение, империализм и расизм зародились в её работах о современном еврейском опыте в Европе и о сионистском проекте. В этом докладе рассматриваются глубоко личные и интеллектуально насыщенные размышления Арендт о перспективах и опасностях сионизма. Она гордилась палестинским ишувом до образования государства за создание нового еврейского культурного центра и социально справедливых институтов, таких как...

Ночь в камере наступала тяжело. Даже после отбоя жара не отпускала — она просто меняла цвет: становилась тёмно-красной, вязкой, как старое масло. Лампа дневного света под потолком мигала с периодичностью больного сердца. В такие моменты камера казалась не местом заключения, а исповедальней, где все маски понемногу сползали. Техник лежал на нижней койке, закинув руки за голову. Толян-ВДВ сидел на своей, чистил ногти заточенной зубной щёткой. Халед, скрестив ноги, смотрел в стену. Джордж,...

Полуденное израильское солнце превратило лобовое стекло в линзу, а салон машины — в предбанник ада. Пробка стояла намертво. Срочный вызов на ремонт кондиционера — где-то на другом конце города люди буквально задыхались в четырех стенах, готовые заплатить любые деньги за глоток прохлады, — стремительно "накрывался медным тазом" . Дорогу перекрыли харидим или как их называли в русскоязычной прессе ультра-ортодоксы. Стоя посреди раскаленного асфальта в своих черных лапсердаках и мятых, черных...

Сегодня мир живет в эпохе жесткого столкновения государств, масштабных военных конфликтов и изменения глобальных границ. На этом фоне фокус советских диссидентов прошлого выглядит гипертрофированно локальным. Люди рисковали жизнью, шли на расстрельные статьи или в спецпсихбольницы ради того, чтобы получить выездную визу, выучить иврит или просто прочитать Декларацию ООН, которую сегодня любой человек может открыть в телефоне за секунду. Сама декорация, в которой они действовали, из...

Занудная Пьеса "Евреи совсем не монолит, возможно не народ" Появляется важный, самодовольный раввин. Раввин говорит о двух народах внутри израильского еврейского общества: Один — харедим (ультраортодоксы), для которых Тора и заповеди — это смысл всей жизни. Второй — светские (и отчасти традиционные), которые строят государство на светских, демократических принципах. Высказывание раввина звучит крайне радикально (особенно в контексте призывов "забивать светских, нерелигиозных граждан...

Глава 1. Розовые очки Полковник не успел. Его проклятый, безошибочный дар, позволявший на протяжении тридцати лет видеть грязь за секунду до того, как человек в неё окунётся, дал осечку всего один раз. В самый важный день его жизни. Накануне вечером Аня сказала, что задержится у Дуди. Полковник знал этого парня — скользкий, изнеженный местный мальчик из элитного, приморского, спального района в Израиле. Рано облысевший молодой человек с бегающими глазами, в которых полковник не раз читал...

Глава XI: Призрак костра из Лангра После того как архив Маттео да Салерно был благополучно спрятан в надежных подвалах прецептории тамплиеров, Бодуэн и Гийом получают передышку. Но именно в момент затишья, когда внешняя опасность отступила, их настигает прошлое. Архив покойного нотариуса Маттео теперь лежал за толстыми стенами норманнской башни под защитой мечей Ордена Храма. Политический пожар в Палермо был на время предотвращен, но внутри у Бодуэна выжженная Ланггрская площадь так и не...

Глава VI: Звёзды над снегом Снег шёл уже вторые сутки. Дорога исчезла под белой пеленой, а ветер гнал по полям ледяную пыль, заставляя путников жмуриться. К вечеру Бодуэн и Гийом добрались до старой башни на вершине холма. Башня стояла отдельно от всех поселений. Без укреплений. Без хозяйственных построек. Без стражи. Лишь камень. Снег. И свет в единственном окне под самой крышей. — Если это разбойники, то самые странные из всех, кого я видел, — заметил Гийом. — Почему? — Потому что...

Сцена: Пари на пыльной дороге Персонажи: Брат Бодуэн — рыцарь-тамплиер. Мужчина за сорок, с выжженным солнцем лицом, сединой в бороде и холодными, уставшими глазами. На его белом плаще — потрепанный красный крест. Гийом — его оруженосец. Молодой, крепкий, еще не потерявший веру в справедливость и милосердие, хотя уже побывавший в боях. Выжженная солнцем равнина Сирии (или юга Европы). Знойное марево дрожит над горизонтом. Слышен лишь мерный стук копыт рыцарского коня и сухое...