Окситоцин гормон известный. Его наличие в крови — Подспорье тесному общенью При плотской и иной любви. Взрывной эффект особо виден У тех людей, кто смел, удал, Содержит тело в чистом виде И сроду боярк не читал.
Придётся подождать. Не сразу Накопится в ушах мужчин Невидимый простому глазу Гормон желанный — эндорфин. Его магические свойства Известны медикам давно, Нет повода для беспокойства, Когда ступаете в говно! Ведь твёрдо знают тут и там: Примета добрая — к деньгам. Вот так случается и в книжках: Читаешь, терпишь до поры Дерьмо, пока не доберёшься До той — тринадцатой — главы.
Ингредиентов в фантастическом салате Настолько много — всех не перечесть — Что от количества их разного такого Впасть в кому можно, даже умереть. Такая в нём эпическая сила заключена, Такой в нём дух сокрыт. Не бойтесь, пробуйте! (О несварении желудка Король Артур Потом, как жертва, подтвердит.)
Он в прошлой жизни слыл неуловимым Но не ловили парня потому, Что был не нужен в обществе приличном И был не интересен никому. Но магия меняет всё на свете, Динамика берёт всех в оборот. Теперь неудержимый он. Напрасно: Побёг и не вписался в поворот.
В роду Вевериных не делали закусок: Занюхивали водку кто чем мог. Отец предпочитал всему – горбушку, А дед Веверин – старенький носок. Но подрастала поросль молодая В семье, где все традициям верны, Взрослела, набирала силу стая, Её возглавили два брата. Пацаны Переломили вскоре тренд позорный, Внесли разнообразье в рацион Семьи Вевериных. Отвергли предков тёмных, Не евших фрикаделек и бульон.
На Джомолунгму альпинисты взобрались, Мы с пацанами в стельку "нажрались". Бойцы с боями проходили километры, Мне ночью страшно было побежать "до ветру". Озимые заколосились на полях, Но кто зашьёт мне дырку на штанах? В Большом театре осенью премьера, А я стишки строчу под именем Валера.
Носил когда-то с дырками носки, Таскал в колхозе с поля колоски, Два года в третьем классе просидел, При Горбачёве оказался не у дел. Но в резюме писала эта мразь, Что политолог и почти что князь. *. *. * Как много в текстах развелось засранцев, Жизнь проживающих в личине попаданцев.
Чуть что не по его, чувак Старался сразу бить в "пятак". Так продолжалось до поры: пока Он не нарвался на другого чувака. Финал той встречи был печален для задир: Один в тюрьму, а забияка – в "новый мир". Но даже там, что следует из книжных главок, Он не задержится. Причина – скрытый навык.
Тот самый, что уже когда-то это, Но почему-то и тогда он не того, О чём все знают, попадая в Лету, Не отравился пресловутым пирогом. В кафе, где надпись, говорящая о многом, Не подсказала парню верный путь К вселенной, где десантнику помогут Переодеться и, как в школе, отдохнуть. Вот книга-хит. В ней ровно всё об этом, Но только прозою. (Не языком поэтов.)
Попасть в эпичный цикл чертовски сложно. Но он попал в него. Как так возможно? Герой-крепыш качает с детства трицепс. Вначале на дому, затем походы в фитнес. Гантели, тренажёр. Парнишке всё не сложно. В гармонии живёт с мышцо́ю икроножной. Не забывает днём отвлечься: подтянуться, Для бодрости (в конце) в купели окунуться.
Лит-ру, где есть про магий мир, Про битвы, плод полит интриг, О жен. и дев. под слоем пудр, О монстрах в Рос. импер., в ООН, Где есть коса, под ней – погон, Где (как мы любим) много бед И горы трупов за драг мет, В издательствах не каждый дир. Отправит на крючок в сортир.