Максим Авдеев

Я выпустил всех. Список пуст. Обнуление. Сорвал я засовы с немых баррикад. Не в них было дело — одно преступленье: Твой взгляд, что тянул меня медленно в ад. Все прочие — фон, бесполезные тени, Я зря их чернил, убегая от драм. Ведь дело лишь в ней — в этой странной болезни, Что я не донес до кладбищенских ям. Мне тошно от чувств. Эта злая одышка, Когда изнутри раздирает меня. Я всё ненавижу — до рвоты, до вспышки, До этого в сердце пустого огня. Я сам потерялся: кого же играю? ...

Ночь бродит по стенам, и тень — густой велюр, Изгиб спины нагой бросает вызов дню. Чернеет кружево — непрочная броня, Натянута на плоть, жар юности храня. Склоняюсь я над ней — вот темный мой алтарь, Под аркой гладких чресл — томительная гарь. Я вижу: ткань дрожит меж теневых холмов, В том спазме медленном, предвестнике штормов. Рука моя — закон, и жест вершит обряд, Вздувает вены кровь, и мышца ждет разряд. Сжатие, и жар, и сила рвет засов, Я чувствую, как плоть уходит с берегов. ...

Смотрите: одуванчик. Шаль, очки. В глазах — вся скорбь и мудрость поколений. Продала «трешку». Центр. Потолки. И ценник — космос. Никаких сомнений. Нашелся покупатель — вот лопух! Кредиты, долг, заложена машина. Оформили. Перевели. И дух Перевела: «Отличная картина». Звонок. «Алло? Спецслужбы? ФСБ?» Бабуля в панике — играет гениально. И деньги улетают по резьбе На «безопасный счет»… Конфиденциально. Скандал! Афера! Бабушку «развел» Злодей-шпион иль хакер из-за моря. Суд....

Перед закрытым занавесом... Я слышу смех, летящий с верхних лож. Ну что ж, извольте, господа, смеяться. Вам мир мой — на комедию похож, Вам любо потешаться над паяцем. Чей пестрый плащ давно трещит по швам, А слезы... лишь вода и горсть белил. Вам эта драма: пошлость, чушь и срам, Растрата чувств, бумаги и чернил. Вы правы: мой клинок из серебрянки, А в венах льется клюквенный сироп. Я шут, танцующий на шаткой планке, Подставивший под ваши камни лоб. И эта страсть — лишь...

Вы ищете мужчину? Вот мой слом: Я — чистый миф, рожденный Им самим. Мой пол — обман, мой голос — лишь излом Того, кто скрыт и мною так храним. Не важен пол, когда есть суть и глас. Вы ищете лицо? Я, только маска, Что носит Бард, чей гений не угас, Чья личность — вот вам вечная разгадка. Мир в клетке форм. Сам бунт? Шаблонный жест. Сломавши цепь, куют уже другую. Весь «слом шаблона», тот же манифест, Что славит мысль, увы, порой слепую. Так вот мой дар,...

Мой друг Vovka Vo , и милая О. Кери , Вы вскрыть захотели запретные двери? Мол, «Я — автор, и я…» — флешмоб? Это мило. Но рифма во мне уж давно всё решила. Что вам рассказать? Здесь — усмешка и лёгкая скука. Мой блог — вам в ответ! Вот такая уж штука: Я там раскололся на тысячу «я», Вся правда моя — от «А» и до «Я». Я — книга. Открытая. Вся нараспашку. Зачем же срывать с меня снова рубашку? Но если уж честно, а я не привык Лукавить и прятать свой буйный язык… То я...

Я обещал кое-кому одну историю. Из тех, что запирают в самый дальний ящик, как снимки, от которых сводит скулы. Не уверен, что время пришло. Таким рассказам нужна тишина и верный настрой, а мир вокруг беспрестанно шумит. Но пока образы отчетливы, пока не остыл запал… Попробую. Был в моей врачебной практике один период. Психиатрическая больница специализированного типа с интенсивным наблюдением. Место, где тьма перестала быть метафорой. Она стала субстанцией: оседала пылью на подоконниках,...

Этот пост должен был быть совершенно о другом. Я хотел, холодно и с иронией, травануть байку из своей психиатрической практики. Поверьте, там есть о чем рассказать, и публика, как правило, в восторге от чужого безумия. Но вчерашний вечер оказался… бурным. Внезапно материализовался старый друг, которого не видел, кажется, целую вечность. Итог закономерен: утро встретило меня не музой, а классическим «похмельно-злобным» состоянием. Привет. И знаете, даже сквозь головную боль я вспомнил, что...