Литературно-исследовательский текст о любви, заботе и семейной гравитации.
Тёща — не анекдот, а семейная гравитация: она держит дом, когда любовь становится бытом, а «я тебя люблю» звучит как «ты соль купил?». Литературно-исследовательский текст о заботе как системе безопасности — с иронией, теплом и без возможности выйти сухим.
Это история о клинике будущего, где всё работает идеально — кроме одного маленького, упрямого устройства с искусственным интеллектом.
KliZMA. AI промахивается всегда, ошибается регулярно, но почему-то именно её ошибки начинают менять весь госпиталь Helix Prime, возвращая ему человечность. Иногда будущее спасают не программы, а сбои — особенно если они умеют шутить и чуть-чуть нарушать физику.
Пародия на эротическую прозу, доведённая до фарса: сантехник, паузы, стояк и гаечный ключ. Всё выглядит как страсть, звучит как желание и читается как эротика — до тех пор, пока не становится ясно, что это всего лишь внимательный, обстоятельный ремонт.
Хотеть правильно — безопасно. Хотеть по-своему — странно, неловко, неуместно.
Эта книга — о желаниях, которые формально допустимы, но чаще всего остаются несбывшимися.
О стыде, теле, страхе и том, как мы учимся не хотеть.
Не как психология, а как разговор — честный, тихий, без морали и утешений.
Книга как дегустация: в алкоголе есть спирт, остальное — культура и ассоциации; в тексте — знаки и белая страница, и дальше начинается вкус! Здесь литература меряется ароматом, паузой и послевкусием — чтобы читать медленно и различать подделку.
В мире вечной спешки эта книга — о силе паузы. О бездействии как форме ясности, где решения зреют сами и не требуют насилия над жизнью. Это философия внимания, тишины и точного момента, в котором действие становится неизбежным — и потому безошибочным.
«ПУСТО» — книга о тишине, где каждый вид пустоты становится смыслом: пауза, ожидание, незаданный вопрос. Отсутствие здесь — форма ясности. Это не утешение и не мистика, а оптика: как слышать себя, когда мир требует шума. И выбирать своё, не чужое.
В кафе за столиком у двери встречаются Пессимизм и Оптимизм. Один знает, что всё закончится, другой не спешит с финалом. Это тихий диалог о хрупкости, временности и тех лишних жестах, которые не спасают мир, но делают путь человеческим.
Две сумки на полке секонд-хенда: роскошь и авоська. История о цене и достоинстве — и о том, как «не выбрали» иногда значит «осталась собой». Здесь ценник — арифметика, а прожитое — смысл. Роскошь ждёт, авоська держит. И обе узнают: быть собой важнее.
Про Баяновую фабрику знают все, хотя никто её не видел и не знает, где она. Но баяны откуда-то берутся и рвутся строго в нужных местах — ближе к вечеру и на полуслове. Фабрика остаётся удобным объяснением всему: шуму, перебору и моменту, когда говорят: «ну всё — ночная смена».
На деревенской свадьбе баян порвался под вечер — не с грохотом, а как-то по-человечески, на самом нужном слове. Его накрыли курткой, сказали «утром посмотрим», а ночью он ещё пытался доиграть. Это история о моменте, который все помнят, но никто не договаривает до конца.
Этот баян оказался слишком хорошим: играл ровно, не тянулся, не хрустел и не рвался. Под него не получалось как следует крикнуть и дойти до нужного места. Его поставили в угол и потом убрали в кладовку. Потому что баян, который дожил, оказался самым ненужным.
Она шла за капустой и с селёдкой в кармане — а нашла человека, который одной пуговицей застегнул её разорванную душу. Это небольшая сказка для взрослых о том, как случайный человек превращает зимний холод внутри в лето одним простым жестом.
Когда мы молоды, мы ищем приключения на свою попу. Эта сказка — о движении, ошибках и пути, который находится, если катиться честно. О том, как нелепость становится опытом, странствия — навигацией, а собственная форма вдруг оказывается именно тем, что помогает найти своё место.
Мужчина и женщина устроены по разным чертежам. И именно эта несоразмерность — источник любви, юмора и тихих конфликтов. Эта книга — о двух иначных скоростях, недосказанностях, бытовых сценах и тех простых фразах, на которых неожиданно держится совместная жизнь.
Мир, где запрещено «завтра». Здесь будущее считают утечкой, порядок — добродетелью, а настоящее охраняют протоколами. Это история о страхе перед неизвестностью и выборе: остаться в безопасном Сегодня или шагнуть в живое, непредсказуемое время, где нет расписаний и гарантий.
Писательство — не романтика, а кухня боли, страха и честности. Эта книга о том, как варить живой текст: месить травму, жечь сомнения, спорить с героями и доводить смысл до кипения. Не учебник и не рецепт, а боевое крещение для тех, кто хочет, чтобы книги жили.
Абсурдная пьеса о женских типажах, доведённых до предела. В одной палате сталкиваются истерика, всезнающая мудрость, вечная жертва, соблазн, контроль и тихая усталость. Гротеск превращает знакомые роли в театр, где смешно и страшно именно потому, что каждая фигура слишком живая.
Я пришёл к Осипу Опусенко на чай — а ушёл с рукописью, которая сама требовала свободы. Это осенний текст-заклинание: буквы строят бурю, смысл бунтует, реальность съезжает набок и вдруг становится честнее. Абсурд здесь — форма откровения.
Научно-исследовательский труд о сиськах и о том, что происходит в мужском мозге при взгляде на них. С терминами, диаграммами и важным видом здесь объясняется феномен внезапного залипания, потери логики и эстетического восторга, который наука долго делала вид, что не замечает.
История одной мысли, которая свернула вниз — к желанию, риску и подтексту. Это философская прогулка по глубинам сознания, где логика теряет власть, а настоящие смыслы рождаются из двусмысленности. Книга о смелости думать глубже, чем принято, и не извиняться за это.
История о том, как твое имя, произнесённое женщиной на выдохе, способно остановить время, согнуть воздух и открыть ту самую бездну, куда падают не события — а судьбы. Маленький жест, поднятая бровь — и мир мужчины трескается тихо, как старая дверь, уступающая нажатию невидимой силы.
Морская баллада о грудолове, который ловит не рыбу, а мечту. Это абсурдный эпос о мужской тяге к женской груди — не как к форме, а как к маяку, обещающему покой и сбивающему курс. История о желании, которое ведёт вперёд, но никогда не становится берегом.
Книга без названия, сюжета и цели. Текст о тишине, усталости смысла и свободе быть ненужной в мире, где всё хотят сохранить, объяснить и отложить на потом. Здесь слова выходят из подчинения, логика увольняется, а литература спокойно наблюдает — без миссии, без пользы и без желания нравиться.
Он искал инструкцию к жене, а нашёл путь к ней. Ироничная и трогательная история о том, как живые чувства путают с правилами, близость — с привычкой, а любовь теряют, пытаясь всё делать «правильно». О моменте, когда внимание и участие оказываются важнее любых слов.
Она получила инструкцию к сломавшемуся мужу и поняла: проблема не в неисправности, а в том, как они разучились слышать друг друга. Ироничная и тёплая история о браке, где любовь путают с управлением, близость — с функциями, а счастье возвращается не через «ремонт», а через внимание и честный разговор.
Медитативная проза о воде, которая течёт сквозь дом, город, память и тело. Она не объясняет и не зовёт — просто движется, собирая свет, отражения и забытые паузы. Это текст о разговоре без слов, где жизнь ощущается не как событие, а как непрерывное, мягкое течение.
Чёрная притча о детской обиде, которая выросла и однажды встретилась с бронзовым Чебурашкой. О том, как личная боль превращается в поступок, а общество — в хор возмущения с комиссиями, ток-шоу и протоколами. Абсурд здесь развивается строго по правилам здравого смысла.
Исповедь задолбанного мужика, которому идеальный отпуск только снится. Работа, семья, обязанности и вечное «ты можешь?» делают отдых недостижимым даже у моря. Это смешной и злой текст о том, как шезлонг стал мифом, сон — побегом, а мечта просто полежать всё ещё держит на плаву.
Абсурдно-философская повесть о том, как из пары домашних тапок возникает целое государство. Свобода одного превращается в порядок двоих, кот уходит в оппозицию, а прихожая становится парламентом. Смешная и тёплая история о любви, где Конституцию утверждают не политики, а тапки у двери.