Я искал смысл. Он лежал на виду и делал вид, что его нет. Я прошёл мимо, чтобы не смущать. Вернулся — он уже ушёл. Оставил записку: «Я тут был, но ты слишком старался». Я решил не отвечать и просто перестать иска
Я не уверен, что мои мысли принадлежат мне. Некоторые выглядят так, будто их уже кто-то носил. Надеваешь такую — и вдруг думаешь с чужой интонацией. Похоже, до меня это уже кто-то думал.
Услышь же музыку в стихах — она вчера упала с шкафа, лежит в аккордах и бинтах, шуршит, как мокрая жирафа. Я поднял скрипку со стола, но это оказался веник. Он заиграл: «тра-ла-ла-ла», и в такт зацвёл сухой репейник. Потом вошёл в пенсне буфет и сел на край моей газеты. Я предложил ему мопед, но он потребовал куплеты. Из-под дивана выпал марш, за ним — рояль в одном ботинке. И кот, похожий на мираж, запел о лысой сиротинке. И я сказал: «Вот это да, вот это чистое безумство». И музыка ушла...
Из отчёта лаборатории бытовой физики. Гипотеза: если не выпустить пук перед взвешиванием, результат на весах будет ниже. Эксперимент показал что весы каким-то образом учитывают ещё и моральный груз.
Если жизнь повернулась задом — поздоровайся. Лицом к лицу поговорить не вышло? Ну и ладно. Не всем отношениям нужна глубина. Некоторым хватает неожиданного ракурса.
Я не классик. Поэтому обо мне вряд ли напишут книгу. А даже если вдруг напишут — есть риск, что я её при жизни не прочитаю. Я подумал, что это как-то не очень удобно. И пошёл другим путём. Я сам написал о себе книгу. Потом сам же её прочитал. Мне, если честно, понравилось. НУ. По следам Глыбова